Когда сердце не захочет биться

Глава 8 - Те кого бояться

Касиан стоял у окна, его взгляд был пуст, как небо перед бурей. Он молчал долго, прежде чем наконец заговорил:

— Мне нужно уйти… ненадолго.

Лея подняла на него глаза, в которых отразился страх. Она хотела что-то сказать, но вдруг всё поплыло перед глазами. Резкий холод ударил в сердце, и она потеряла сознание.


Очнулась она в своей квартире. Всё было на месте — плед, книги, шорох ветра за окном. Всё, кроме него. Его не было. В комнате царила глухая тишина, и в груди жгло ледяное чувство, как будто что-то навсегда вырвали изнутри.

— Где ты?.. — прошептала она в полумраке. — Ты ушёл надолго?.. Или навсегда?..

Тем временем в другой части города, под центральным зданием, скрытым от глаз, Касиан спустился в подземелье. Он прошёл по арочному коридору, стены которого были выложены красным бархатом, а свет исходил от старинных канделябров.

Подвал напоминал зал старинного дворца — в нём не чувствовалось времени. Потолок украшали фрески, вдоль стен стояли портреты давно погибших людей, а мебель была роскошна, вычурна и дорогая. Здесь правили не только древние, но и стиль, и гордость.

Он распахнул двери зала, где за длинным овальным столом сидели двенадцать вампиров. Среди них — Валентина. Её губы изогнулись в довольной усмешке.

— Какого чёрта вы творите?! — рявкнул Касиан, входя. — Я же ясно сказал: оставьте меня в покое!

Из-за стола встал мужчина, статный, с серебристыми волосами, алыми глазами и взглядом, от которого умирали целые семьи. Это был Вильям — старейшина рода Цепешей.

— Нет, Касиан… это ты творишь безумие, — холодно сказал он. — Ты связался со смертной. С больной. Ты знаешь, что её кровь… проклята. Одна капля — и ты погибнешь. Но, судя по всему, ты уже решил всё за нас. Хочешь отдать ей кровь рода Цепешей? Завести наследника?

— Вильям! — голос Касиана прорезал воздух. — Какое вам до этого дело? Я не собирался её обращать. Я не желаю ей такой участи. Жизнь вампира — это вечное горение в себе. Она этого не выдержит… и не заслуживает.

Валентина с показной небрежностью провела рукой по столу и хихикнула:

— Так ты ещё и её желания уважаешь? Исполняешь прихоти смертной, как благородный рыцарь? Касиан, ты жалок. Превратился в тень своего рода.

Касиан бросил на неё взгляд, полный презрения:

— Может, я стал тенью… но ты давно стала пустотой.

Он повернулся к остальным:

— Я предупреждаю вас всех. Не приближайтесь к ней. Ни один из вас. Она под моей защитой. Если кто-то из вас посмеет...

— Что? — перебил Вильям. — Ты сразишься с нами? Ради смертной?

Наступила гнетущая тишина. Только старинные часы отбивали секунды. Касиан медленно склонил голову, глаза его вспыхнули, как кровь в лунном свете.

— Если придётся… Я уничтожу всё, что мешает её жизни. Даже если это будет сам Клан.

Он развернулся и вышел, оставив за собой тяжёлое напряжение и предчувствие грядущей бури.

Валентина проводила его взглядом, в котором не было больше насмешки. Только злое предвкушение.

— Он начал войну, — прошептала она.


Седовласый вампир с алыми глазами — Вильям, глава совета, скрестил руки на груди.

— Мы слишком долго молчали, — начал он. — Он снова бушует. Касиан. И на этот раз он водится с больной смертной. Это уже не тот инцидент что был с Жнецом белого цветка

Валентина театрально откинулась на спинку кресла, глядя в потолок:

— Слишком жалко, что наш великий Касиан теперь подбирает себе игрушки среди умирающих. Хоть бы выбрал что-нибудь с характером…И кстати прошлая его игрушка была не так уж плоха....

Александр, массивный вампир с тростью, ударил ею по полу:

— Не оскорбляй его, Валентина. Мы все помним, чем кончились насмешки для его старшего брата.

Анастасия, холодная, как алмаз:

— Они сражались всю ночь. Брат думал, что сможет остановить Касиана… Карл был сильнейшим из нас. До той ночи.

Чарльз, ехидно усмехаясь:

— Но в последнюю минуту Карл понял: Касиан неуязвим, если он один. Пока он сражается только за себя — он будто тень, неуловим и беспощаден. Но если рядом с ним тот, кого он хочет защитить — он начинает колебаться. Теряет концентрацию. Становится уязвим.

Сисилион, говоривший редко, но весомо, пробасил:

— Мы это видели. Он замедляется. Смотрит по сторонам. Думает не о себе — а о ней. Именно это и может его погубить.

Джерольд, с усмешкой на губах и пустотой в глазах:

— Надо просто дождаться. Пусть привяжется. Пусть почувствует себя в безопасности. А потом мы ударим, и он не сможет выбрать: защищаться или защищать.

Ванесса, задумчиво глядя в бокал с густой кровью:

— Он был нашим союзником, но другом он не стал ни для кого. Мы все боялись его. И продолжаем бояться. Не притворяйтесь.

Каил, самый молчаливый из всех, заговорил впервые:

— Вы забыли монастырь? Тысяча инквезиторов — и ещё сто элитных солдат. Экипированные, вооружённые, закалённые охотники. Он уничтожил их за одну ночь. Ни один не выжил. Даже их души не нашли покоя. А битва с Ликанами , в мгновение он уничтожил всех псов ночи...а убийство белого троля?

Эмели, склонив голову, прошептала:

— А потом он молча стоял в пепле. Даже не улыбался. Он не получал удовольствия. Просто... выполнял приговор.

Ванитас, задумчиво вращая кольцо на пальце:

— И всё же... если бы он хотел, он бы уже стер нас всех. Он мог бы быть королём среди нас. Но не захотел.

Елизавета, вуаль скрывала её лицо, но голос звучал, как сталь:

— Потому что он всё ещё верит в искупление, в прочем как и раньше. Пока верит — он уязвим. Пока любит — он смертен. И мы должны использовать это.

Вильям встал.

— У нас нет выбора. Мы не можем позволить Касиану продолжать. Он слишком сильный. Слишком... нестабильный. Его чувства — это угроза. И если он попытается обратить её, её кровь, заражённая смертью, убьёт и её, и его.

Он оглядел всех:

— Это не наш план. Это его конец. Он сам его выбрал.

Валентина усмехнулась, опасно прищурившись:

— Что ж... если он решил прыгнуть в пропасть, грех не подтолкнуть.

Тени на стенах зашевелились, свечи дрогнули. И хотя все двенадцать вампиров сидели на своих местах — в воздухе явственно витал запах страха. Потому что где-то в их бессмертных сердцах каждый знал: Касиан может стать тем кто оборвет их вечные жизни...


А где-то далеко, лёжа в своей кровати, Лея касалась груди, будто пытаясь согреть сердце. Оно било тревожно.

— Возвращайся… — сказала она в пустоту. — Пожалуйста, просто… возвращайся.