Когда сердце не захочет биться

Глава 15 - Когда кончается вечность

Наступила новая ночь.
Зал, где собрались вампиры, был погружён в тьму. Только редкие свечи бросали дрожащие отсветы на каменные стены, а воздух ещё хранил запах крови и дыма прошедшей битвы. Силы клана были подорваны, и каждый сидящий здесь ощущал тяжесть поражения, едва скрытую под маской спокойствия.

Первым заговорил Вильям, тяжело откинувшись на спинку кресла:

— Вы видели? — его голос дрогнул. — Эта сила... Даже Карл был в шоке. Это ненормально.

Валентина прищурилась, её улыбка была острой, как лезвие:

— А разве это не очевидно? Такой дар — весомый аргумент. С ним Касиан мог бы забрать трон у Карла в любую минуту.

Александр поднял голову, голос его был глухим, будто из глубины гробницы:

— Я слышал легенды… Сила эта похожа на ту, что некогда принадлежала самому Дракуле.

По залу прошёл холодок.

— А что если… — Анастасия, всегда бледная, теперь выглядела ещё более испуганной. — Что если он захочет убить нас?

Чарльз рассмеялся низко, ехидно:

— Чушь! С ним мы непобедимы. Мы сможем истребить все остальные кланы или подчинить их себе.

Сисилион, в отличие от него, говорил медленно, обдумывая каждое слово:

— В твоих словах есть соблазн. Но Анастасия права — он как ветер. Непредсказуем. Сегодня он с нами, а завтра?..

Джерольд только хмыкнул, не удостоив обсуждение словами.

Ванесса откинулась на локоть и, пожав плечами, заметила:

— Я не знаю. По-моему, он такой же, каким был всегда.

Каил и Эмели промолчали. Их взгляды встретились, и только в их молчаливом обмене чувствовалась тревога.

Ванитас, сложив руки на груди, сказал тихо, но твёрдо:

— Мы должны спросить Карла. Его слово решающее.

И в этот миг раздался смех — лёгкий, хищный. Елизавета, глядя в сторону входа, прошептала:

— Спросите сами. Он уже здесь.

Вампиры вздрогнули.
Карл вышел из тени. Его шаги были тихи, но каждый слышал их отчётливо, словно удары сердца.

— Вы сомневаетесь в моей мощи? — его голос был холоден, как сталь.

Тишина упала на зал. Никто не осмелился ответить.

Карл поднял голову, и в его глазах пылала ярость:

— Не знаю, о чём вы тут думаете. Но я — сильнейший и мудрейший. Я наследник Алукарда. И я не позволю Касиану делать то, что ему вздумается.

Он сделал шаг вперёд, и его голос стал тяжелее, словно каждое слово было приговором:

— Он ушёл с поля боя, предав нас. Да, он вернулся… Но если бы кто-то из вас погиб? Если бы наш клан был уничтожен из-за его прихоти? Я не допущу этого. Я поставлю его на место.

Тишина сгустилась. Вампиры переглянулись, и в этой тьме напряжение натянулось, как струна.

Ванитас улыбнулся, склонил голову и, словно бросая искру в бочку пороха, произнёс:

— Ну так докажи. Вызови его на бой. Или… ты боишься?

Карл обвёл зал тяжёлым взглядом.
— Сегодня, — произнёс он холодно, — я докажу свою власть.

И тут раздался крик, как раскат грома:

— Какую власть?!

Голоса стихли. Из глубокой тени, будто из самой ночи, шагнул Касиан. Его силуэт был мрачен, а глаза горели, как два угля.

— Власть вскружила тебе голову, брат, — сказал он низким, давящим голосом. — Ты ослеп. Мы едва не проиграли — и это твоя вина.

Он сделал шаг вперёд. Его слова звучали как обвинение, каждое — удар в сердце Карла.

— И её смерть… — Касиан дрогнул, но лишь на миг. — Это тоже твоя вина. Ты смеялся над смертными, словно забыл… но ты сам был человеком. Как и мы все. Мы любили. Мы страдали. Мы искали свет даже во тьме. А теперь? Теперь ты смеёшься над теми, кем мы когда-то были.

В зале раздались приглушённые вздохи. Никто из вампиров не смел перебить.

Касиан поднял голову, и его голос стал холоден, как зимний ветер:

— Я потерял. Потерял смысл этой вечной жизни. Но ваша философия, ваше высокомерие — меня больше не интересует.

Карл резко поднялся, его глаза вспыхнули яростью, в зале задрожали свечи.

— Хватит! — рявкнул он. — Давай решим всё в бою, Касиан. Пусть ночь станет свидетелем, кто достоин быть во главе клана!

Карл и Касиан вышли в открытое поле. Ночь застыла, словно сама ждала их схватки. В следующую секунду тьму разорвали удары — два брата метнулись друг на друга, подобные двум молниям. Их скорость была запредельной: каждый удар сопровождался гулом воздуха, каждая атака могла убить. Это был не поединок за честь — это была битва насмерть.

Они кружили в вихре, когти и клинки рассекали воздух. Земля трещала под их ногами. Вампиры, наблюдавшие издалека, затаили дыхание, не в силах поверить, что видят.

И вдруг… из-за деревьев появился мальчишка-пастух. Он услышал грохот и крики битвы и пришёл на зов любопытства. Его глаза округлились от ужаса, когда он увидел двух чудовищ, рвущих друг друга в клочья.

— Беги! — крикнул Касиан, и его голос разнёсся, как гром.

Карл заметил ребёнка. В его взгляде сверкнула холодная решимость. Он метнулся к мальчику, готовый разорвать его на месте. Но Касиан бросился наперерез, подставляя себя под удар. Кровавый коготь Карла пронзил его живот, и тьма окрасилась алым.

Сжав зубы от боли, Касиан схватил мальчика на руки и, рванувшись, унёс его прочь. Они исчезли в лесу, словно вихрь. Там он мягко опустил ребёнка на землю, посмотрел ему в глаза и прошептал заклинание. Взгляд мальчика помутнел, веки опустились. Касиан уложил его в укрытии — в глубокой норе среди корней.

И тут же в лес спустилась тень. Карл появился на крыльях из собственной крови, словно сама смерть облекла его в доспех.

— Ты слаб, брат, — прорычал он. — Твоя любовь к смертным однажды станет твоей погибелью. Прими свою природу. Стань тем, кем ты был создан — оружием смерти!

Касиан не ответил. Его взгляд стал холодным, безжалостным. Он взмыл в воздух, и бой продолжился в небесах. Две тёмные молнии сошлись над полем, их удары освещали ночь, как вспышки молний.

И вот — первые лучи рассвета коснулись травы. Солнце вступало в свои права. Мальчик, очнувшись от гипнотического сна, осторожно выбрался из укрытия. Он вышел на поле, и то, что он увидел, навсегда врезалось ему в память.

Посреди выжженной травы стоял Касиан. Его плечи были окровавлены, дыхание тяжёлое. В руках он держал за горло безжизненное тело Карла. Лицо его брата было искажено яростью и неверием.

— Брат… твоё тщеславие погубило тебя, — сказал Касиан, и в его голосе звучала печаль. — Ты не был таким. Но власть меняет даже бессмертных.

Он отбросил тело. И в тот же миг оно рассыпалось в прах, исчезнув на ветру.

Мальчик вскрикнул и бросился в лес, сердце его билось, как у загнанного зверя. Он не знал, что именно произошло этой ночью. Но знал одно: он видел рождение легенды.

Касиан вернулся в логово. Тяжёлые двери распахнулись, и его встретили взгляды клана. Но в этих взглядах не было радости — только страх и недоверие.

Молчание было гнетущим, пока Ванитас не решился нарушить его:
— Ну что же, Касиан… теперь ты наш лорд?

Касиан резко вскинул руку, будто отмахнулся от его слов.
— Нет! — голос его прогремел эхом. — Я ухожу.

Он обвёл взглядом клан и крикнул:
— Вильям!

Из тени вышел пожилой вампир, смятенный, но решительный.
— Я слушаю, — тихо ответил он.

Касиан подошёл ближе, его глаза сверкнули в полумраке.
— С этого дня ты за главного. Береги их. И , оставьте меня в покое ...

Не дав никому возразить, он растворился во мраке. Его силуэт исчез, словно сама ночь поглотила его.

Так Касиан покинул клан Цепешей навсегда.

Прошли десятилетия. Столетия сменяли друг друга, империи рушились и рождались, менялись эпохи. Но он шёл сквозь время один. Его имя становилось легендой, мифом, шёпотом в темноте.

С того самого дня Касиан больше никогда не пил человеческой крови. Он выживал лишь на крови животных, словно искупая свою вину перед погибшей девушкой и братом.

Иногда, глядя на рассвет, он повторял одни и те же слова:
— Вечность — не повод потерять человечность.