Когда сердце не захочет биться

Глава 17- Мимолетный рай

Лея медленно открыла глаза. Комната была наполнена мягким светом дня — впервые за долгое время ей казалось, что этот свет не давит, а дарит жизнь. Она осторожно приподнялась, ожидая привычной тяжести в теле, но вместо этого почувствовала необычную лёгкость.

— Странно… — прошептала она и улыбнулась, будто самой себе.

Её пальцы коснулись груди — сердце билось спокойно, а дыхание было глубоким. Боли, что мучили её каждое утро, не было. Она встала и прошла на кухню. Лёгкая, уверенная походка заставила её почувствовать себя почти здоровой.

На удивление, она сама приготовила обед. Аромат горячего супа наполнил дом, а в окне серебрились струи дождя. Лея на секунду остановилась, держа в руках ложку, и закрыла глаза. Бодрость, сила, что вернулись к ней, дарили надежду. Неужели… возможно, я побеждаю болезнь?

Она рассмеялась тихо, словно боялась спугнуть это хрупкое чудо.

— Если бы он только видел меня сейчас… — сказала она вслух и посмотрела в сторону окна.

Серое небо, дождь, и всё же внутри неё было тепло. Ей так хотелось, чтобы он был рядом: её мрачный, загадочный принц ночи. Она знала, что он появится только после заката, что только тогда его холодные, но такие живые объятия вновь согреют её.

И всё же Лея впервые за долгое время ждала ночь не со страхом, а с нетерпением. Её сердце наполнилось тихой радостью: он вернётся, и я расскажу ему… я расскажу, что чувствую себя живой.

Она положила ладони на подоконник, глядя, как дождь превращает землю в блестящее зеркало.
— Приди скорее, мой принц… я хочу, чтобы ты увидел, что надежда всё ещё жива, — прошептала она.

День клонится к закату.
Лея за этот короткий промежуток успела сделать всё то, о чём давно мечтала: убралась в доме, постирала, привела всё в порядок. Дом дышал чистотой, а в её сердце рождалось странное чувство — будто вместе с исчезновением боли вернулась сама жизнь.

И вот — солнце коснулось горизонта, и Лея ощутила его. Тонкой вибрацией, будто сама её душа откликнулась на его присутствие.
Мгновение спустя сильные, но осторожные объятия обвили её со спины. Его холодные губы коснулись её щеки.

— Как ты себя чувствуешь? — голос Касиана звучал так тихо, будто он боялся разрушить эту хрупкую идиллию.

Лея улыбнулась, прижимаясь к его руке.
— Как никогда хорошо… — прошептала она.

Но когда её взгляд встретился с его глазами, сердце дрогнуло. Там, в глубине, было что-то, чего он явно не хотел показывать. Тоска. Пустота. Страх, спрятанный за тонкой маской.

— Что с тобой? — спросила она осторожно.

Он задержал паузу, потом улыбнулся, почти слишком натянуто, и выдавил:
— Не волнуйся. Всё будет хорошо.

Снаружи сгущался туман. Город тонул в сизой дымке, огни фонарей превращались в расплывчатые золотые круги. В этой тишине, безлюдной и странно прекрасной, Лея вдруг почувствовала непреодолимое желание:
— Пойдём со мной на пирс.

Она сама удивилась своим словам, но в них было что-то непреложное, как зов.

Касиан посмотрел на неё внимательно, будто пытался понять, откуда возникло это желание, и затем кивнул:
— Пойдём.

Они вышли в туманную ночь.
Город был пуст, улицы погружены в серебристо-синюю мглу. Свет фонарей дрожал, отражаясь в лужах, и казалось, что они идут не по земле, а по зыбкому миру между сном и явью.

Лея вдохнула холодный воздух и крепче прижалась к Касиану. Ей казалось, что в этой пустоте есть своя тайная красота: серое небо, густой туман и полное безлюдие. Мир словно очистился от лишнего, оставив лишь их двоих.

— Знаешь, — сказала она тихо, — это рай для таких, как мы. Для тех, кто обречён… но всё равно живёт.

Касиан не ответил, только сжал её пальцы чуть крепче. И в этом молчании Лея почувствовала: впереди их ждёт что-то важное.