Когда шепчут призраки

Глава 2. Часть 1

«Около острова Кефалон родилась Веродиция, дочь Солнца, богиня раннего тепла, плодородия и цветения. Пока четыре великих божества не разделили Верховный трон и он не перешел временно под власть Веродиции, земля была одноцветна и пуста. Но Веродиция бросила в почву первые семена, и земля покрылась ярким нарядом. Ей подчинены хлебные поля и виноградники, медоносные долины и пасеки, плодовые сады и цветущие луга. Когда однажды драванский император не проявил должного уважения к Веродиции, перестали цвести луга и сады, град уничтожал хлебные колосья, ливень обрушивался на виноградники. И лишь когда драванцы установили фестиваль в честь богини, Веродиция вновь обратила свой благосклонный взгляд на Стоунград, и снова все расцвело.

Было у Веродиции три дочери-помощницы. Старшая, строгая и сухая Лейфэп, охранительница святости брачного союза и под ее защитой находится верная мужу домохозяйка; она благословляет супружество и охраняет детей. Лейфэп облегчала женщинам страдания родов и принимала мольбы о даровании родительства бездетным. Средняя, вечно юная и прекраснейшая Мирида, покровительница любви. Где только не ступала Мирида, там пышно разрастались цветы. Девушкам дает она красоту и юность, в сердцах юношей ярким пламенем зажигает любовь и дарует им счастье и радость. Но кто не чтит златую Мириду, кто отвергает дары ее, кто противится ее власти, того немилосердно карает хранительница любви. Младшая, шустрая и шаловливая Рианон, дитя вдохновения и веселья. Когда коварный сын повелителя снегов Садда Хелльберг захотел покрыть весь мир тоской и холодом, Рианон возмутилась. Она махнула широким рукавом своего платья, и вылетели из него тысячи бабочек, на крыльях которых была пыльца смеха. Бабочки разлетелись по всему свету и залетели в каждый дом, закрыв его от проклятия Хелльберга. На сегодняшний день покровительницу веселья так и изображают в скульптурах и на картинах с голубой бабочкой Морфо, которая сидит у нее на запястье. Чтобы почтить Рианон, в Дравании и Сноухолле проводили театральные представления и пели дифирамбы, тем самым благодарили ее за то, что могут избавиться от забот и стать счастливыми. Когда дочери Веродиции вошли в лета, богиня цветения одарила их артефактами. Лейфэп она подарила шелк белого и голубого цвета. Того младенца, который будет завернут в этот шелк, никогда не коснется ни одна болезнь. Мирида получила серебряный кубок с вином, которое, по сути, было приворотным зельем. Рианон же вручили белоснежную нимфею, чей аромат дарит человеку поэтическое вдохновение и мудрость. На данный момент часть шелка Лейфэп хранится в храме Веродиции, что в Винтервальде под покровительством клана Ветра. Народ Сноухолла не раз обращался за помощью к магическому артефакту, и за десять лет шелк показал 107 чудес исцеления. Оставшиеся два артефакта найдены не были, но по сей день трех дочерей изображают подле ног сидящей на Верховном троне Веродиции вместе со своими чудесными артефактами…»

— Неизвестный сноухолльский теолог

Журнал «Тайны Сноухолла»

Судебный зал клана Бурь был заброшен много лет назад где-то глубоко под Великим Сноухолльским Архивом и теперь уже не выглядел как раньше, начищенным и сверкающим, как сама госпожа Справедливость. Теперь здесь была лишь тьма и разруха, здесь уже не вершилось правосудие, хотя колдун средних лет по имени Марет, стоящий посреди зала и напряженно вглядывавшийся в длинный коридор, покрытый злобным мраком, иногда ощущал себя здесь кем-то вроде судьи. Только вот судебное заседание затянулось. Он стоял здесь уже восемь лет, не ел, не пил, оброс не только с головы, но и с лица, а меховые брюки и рубашка изорвались и поносились. Марету пришлось забыть про чувство голода и усталости, чтобы ждать.

Будто ощутив кожей легкое движение, он среагировал мгновенно. Из-под пола одна за другой, ведомые его легким движением руки, вылезли ледяные пики, пытаясь пронзить хрупкий силуэт впереди. Девочка-подросток в бордовом свитере и завязанными в гульку серебряной лентой светло-русыми волосами легкими движениями, точно порхая между ледяными глыбами, увернулась от каждой. Она запомнила это заклинание, маг слишком прямолинеен.

— Это не может вечно продолжаться, Каена, лучше сдайся, так будет лучше для всех. — Он говорил это тысячу раз на дню, но Каена постоянно возвращалась. Упорства и дерзости ей не занимать. Маг уже сбился со счета, в который раз он видит ее перед собой. Он и ненавидел ее — за все зло, что она причинила; и жалел ее — потому что она еще ребенок; и восхищался ею — из таких, как Каена, выходят великолепные одаренные. Она уже великолепна, уже непобедима с имеющимся у нее Даром.

— И не думай, Марет, я не устану сто раз умирать и возвращаться. А если ты вымотан, то не лучше ли сдаться тебе? — развела она руками с торжествующим видом; Каена напоминала грозного бесенка. — Ты уже попадаешь по мне своими атаками совсем изредка, а когда убиваешь, я все равно возвращаюсь, только я уже быстрее и сильнее, чем прежде. А ты — нет. Ты все такой же — старый, уставший, неповоротливый, с мешками под глазами размером с кошку. И с каждым днем тебе все хуже и хуже. Этот бой был бессмыслен и безнадежен с самого начала.

— Посмотрите на это лицо, — вдруг стал насмешливым Марет, сдерживая отдышку. — Это лицо человека, которого прикончили больше сотни тысяч раз.

Каена вспыхнула от ярости и оскалила зубы. Достаточно было одной фразы, чтобы она ощутила свою полную беспомощность. Он насмехался над ней подобным образом постоянно, и постоянно это ее задевало. Да, он старый, неповоротливый и уставший, но она никак не могла одолеть его. И это жутко бесило. Это поднимало наружу весь ее огонь, который хотелось выплеснуть этому старому дураку на голову. Она жила одним — победой! Сколько раз она была близка к этому, но Марет вновь и вновь разрушал ее надежду на свободу, ее мечты о том, как она откроет дверь судебного зала и снова вдохнет носом морозную свежесть Сноухолла.