Когда сходит снег

Глава 24. Обрывки правды

Рози

Томас пробыл у меня ещё около двух часов, за которые мы обсудили всё, что только можно. Извиняясь друг перед другом, мы окончательно отпустили всю обиду и непонимание, которые скопились у нас за этот безумно растянутый день. Единственное, что не давало мне покоя, измученный вид Томаса, который не хотел рассказывать о том, что с ним случилось.

Как бы я не пыталась снова завести эту тему, Томас не давал мне ни единого шанса продолжить её, убеждая в том, что всё хорошо. Я хотела верить ему, но внутреннее чутьё кричало о том, что что-то в его жизни определённо идёт не так.

Не накручивай себя, Рози. Он же обещал рассказать всё после конкурса. — твердила я сама себе, пока эта фраза не заглушила внутреннюю тревогу.

Я провожала Томаса взглядом, пока его силуэт не растворился в темноте подъезда. Дверь закрылась с глухим щелчком, оставив меня наедине с тишиной пустой квартиры.

Всё, о чем сейчас я должна была думать — участие в конкурсе. Такой шанс выпадает далеко не всем, и я должна была выложиться на максимум. Потирая лоб ладонью, я решила ещё раз перечитать условия конкурса. Найдя нужное письмо, и прочитав его полностью, на холодную голову, я поняла, что большим плюсом для участников будет публикация собственного портфолио, соответствующее теме конкурса. А значит, для более успешного участия мне требовались документы из музыкальной школы, которую я посещала в детстве. Недолго думая, я вспомнила, что папа хранил ценные бумаги и все документы в своём шкафу — аккуратно и систематично, как и всё в его жизни.

Я подошла к тяжёлой дубовой дверце, почувствовав лёгкое сопротивление, когда потянула ручку. Шкаф пах старым деревом и чем-то ещё — пылью воспоминаний, которые давно никто не тревожил.

— Где же они... — бубнила я про себя, роясь в ящике.

Мои пальцы быстро скользили по папкам с надписями "Квитанции", "Документы на квартиру", "Медкарты". И вот — "Рози. Образование".

Я потянула папку, но она зацепилась за что-то, и из щели между полками выскользнул пожелтевший клочок бумаги, медленно падая к моим ногам.

— Что это? — Спросила я сама у себя, недоверчиво смотря на кусок бумаги.

Я наклонилась, подбирая его. На ощупь бумага была плотной, словно являлась обрывком какого-то снимка. Ничего не подозревая, я перевернула этот старый обрывок, и мой мир перевернулся вместе с ним.

На клочке фотографии был мальчик. Лет двенадцати. Тёмные волосы, знакомые черты лица — мои черты, отчего-то так подходившие этому мальчику. Он стоял вполоборота, и его рука лежала на чьём-то до боли знакомом плече.

Руки задрожали, когда я опустила взгляд чуть ниже, замечая кусочек платья, который я определённо где-то видела.

Кто это? Почему это фото кажется мне таким знакомым, хотя я была уверена, что никогда не видела его.

И тут меня осенило. Я знала это место, и однажды видела этот задний план. В моей памяти всплыло другое фото — то самое, которое я нашла в шкафу пару лет назад. Берег моря, папа, обнимающий беременную мной маму и белая кривая кайма на краю снимка…

Сердце забилось так сильно, что стало трудно дышать. Нет. Не может быть. Но ноги уже несли меня в другой угол папиной спальни, к шкафу у кровати.

Дверца шкафа скрипнула, сопротивляясь. Внутри — аккуратные стопки одежды, а на маленькой полке, много лет нетронутые лежали часы без ремешка и несколько ключей.

Там, под горой старых безделушек, я почувствовала жёсткий уголок фотобумаги. Не думая ни секунды, я вытащила его, прикладывая к найденному обрывку.

Я до последнего сомневалась в реальности происходящего, пока два кусочка фотографии в моих руках не стали единым целым. Тот мальчик, как я и предполагала, стоял рядом с папой, его рука лежала на папином плече, а часть ноги скрывало развивающиеся на ветру платье мамы. Сморгнув с глаз пелену полного непонимания, я увидела то, что окончательно выбило из головы все мысли. Его глаза. Точь-в-точь как у мамы. Точь-в-точь как у меня…

Осознание кубарем свалилось на мою голову, сбивая дыхание и учащая пульс.

У меня был брат.

Почему он не живёт с нами? Почему мне никогда даже не говорили о его существовании? Где он сейчас? Что с ним случилось?

Бесконечную череду вопросов, которые я задавала сама себе, прервал внезапно раздавшийся звук из прихожей — кто-о вставил ключ в замочную скважину, и медленно проворачивал его.

Папа сказал, что его не будет до завтра, но может он что-то забыл? — Подумала я про себя, замерев от внезапного звука. — Неважно, зачем он вернулся, это даже к лучшему. Я прямо сейчас спрошу у него, что это за фотография.

Я бросила все как есть, даже не думая убрать папины вещи на место и выбежала в коридор, сжимая в руках две части одного снимка.

Я быстрым шагом направлялась к двери, но когда она открылась, я выронила фотографию из рук, замерев на месте, окончательно теряя связь с реальностью.

В квартиру вошла она.

Высокая, стройная, в стильной зимней одежде, с мягкими чертами лица, которые я бы узнала из тысячи..