Когда смолкнет музыка

II

К моему великому изумлению у нее вышло! Нет, я, конечно, верила в сестру, но моя мама… Поверьте, я иногда удивляюсь, почему она художник, а не Цербер в аду. Честное слово, сам Сатана был бы счастлив, взять ее в стражи адских врат. Вы только ничего не подумайте, я очень люблю свою семью и маму, конечно, тоже. Но ее энергии слишком много для меня. Я флегматичная папина дочка, не от мира сего со странным мировоззрением и не менее странным именем Адель. А что вы хотели от любимой дочери писателя?

Другое дело Ангелика. О, этот неугомонный вихрь! Она всегда в хорошем расположении духа, всегда полна энтузиазма и слово меланхолия ей не ведомо. Я думаю, моя мама была такой же в молодости, пока не обзавелась потомством. Потомство, как бы автоматически обязало ее направить свою неуемную энергию на воспитание дочерей. И это дико давит.

То ли дело папа, ему редко когда хватает на нас времени, однако он не становиться от этого плохим отцом. Он всегда защищает нас перед матерью, чаще меня, конечно, втихую, дает деньги на карманные расходы, а перед сном приходит поцеловать в макушку, желая спокойной ночи, такая у него традиция. Да, он не вмешивается в наше обучение, не интересуется делами, не дает советы. Но по мне так даже лучше. Я точно знаю, что если мне нужна помощь, то идти надо к нему. Он поможет, молча, в то время как от мамы трехчасовой нравоучительной лекции не избежать.

Вот и сейчас мать наставляет нас на путь истинный, зачитывая длинный список правил для нерадивых дочерей, собравшихся впервые встретить Новый год вне дома.

- И не вздумайте выключать телефоны! Если я до вас не дозвонюсь, то это последний ваш праздник вне дома.

- Хорошо, мам, - мило улыбается Ангел, строит из себя хорошую дочку.

- Нам уже восемнадцать вообще-то. Ты не можешь нам запрещать, - возмущенно дую щеки. Понимаю, конечно, что она просто беспокоится. Но говорю так чисто из чувства противоречия, я все еще обижена на нее за попытку запретить поездку с группой.

- Еще как могу, юная леди! Если я захочу, будете у меня до пенсии все праздники с семьей проводить.

Гелька пихает меня в бок, чтобы я что-нибудь еще не ляпнула. Вот вечно у нас так. Она милая, хорошая, со всем соглашается и несмотря на то, что, выходя за порог, делает все по-своему, просто образцовая дочь. В то время как мои слова с действиями редко расходятся, и упрямо отстаивать свою точку зрения – мое жизненное кредо.

- Когда ты уже начнешь брать пример с сестры, - устало выговаривает мать.

- Да поняла, я поняла. Телефон из рук не выпускаю. Все нам пора. Артурчик вон уже приехал, - тычу в окно, отвлекая семейство от своей скромной персоны.

Ангелика сразу начинает суетиться, мама всплескивает руками как курица наседка, натягивает пальто, желая поздороваться с парнем сестры. Мы с папой понимающе переглядываемся, находясь в этом хаосе.

Я аккуратно закидываю на плечи небольшой рюкзачок, подхожу к отцу и целую его в щечку на прощание.

- С наступающим, папуль. У меня в комнате на кровати два свертка. Это подарки от меня вам с мамой на Новый год. Откройте их в новогоднюю ночь, пожалуйста.

- Хорошо, дочь, - папа притягивает меня в объятие на пару секунд и целует в макушку, - какая ты уже взрослая. Не знаю, как смогу засыпать, не поцеловав вас с Гелей на ночь. - Я смеюсь на это его заявление.

- Сопли для слабаков, пап. Ты же сам говорил.

- И то верно.

К тому моменту, как я выхожу на улицу, мама довела бедного Артурчика до нервного тика. Он мне хоть и не нравиться, за то, что ходит с вечно уложенными волосами и одет педантично чопорно, но я ему такой участи не желаю.

- Мам, мы поехали. А то опоздаем, - встреваю в их беседу бесцеремонно. А что, мне можно, я же вся такая неправильная девочка Ада. Вот и пользуюсь своим преимуществом.

К машине иду, не ожидая эту парочку. На сколько, я знаю, там должен быть старший брат Артура Артем. Надеюсь, он откроет мне багажник?