Когда снова наступает рассвет. Книга 3

Глава 2

Кошмар длится бесконечно, хотя ещё только начался. В полумраке спальни тело Арента кажется сделанным из алебастра. Я отмечаю какие-то нелепые мелочи: мои волосы, тёмной волной упавшие на его плечо, когда он привлёк меня к себе, мои бескровные ладони на его бледной груди… Словно две ожившие мраморные статуи, кружащиеся в странном танце. Поцелуи Арента проникают под кожу, ласки граничат с исступлением… Я хочу оттолкнуть его, ударить, но пальцы только скользят по его груди и плечам, как если бы я отвечала на его прикосновения… Я принадлежу ему всем, что во мне осталось — perenniserva[1], навеки покорная его воле… Глаза пронзает резкая боль, на смену ей приходит жжение, и, не понимая, как это возможно, я чувствую, как по щеке катится слеза. Я была уверена, что глаза бессмертных не способны проливать слёз. Мои оставались сухими, когда всё во мне оплакивало гибель… всё ещё не могу произнести его имя… и когда моё мёртвое сердце чуть не забилось от радости, что он всё-таки жив… При мысли о нём боль расходиться по телу волнами и жжение в глазах усиливается. Мне хочется умереть, исчезнуть, просто перестать существовать… Я подняла на борьбу против апокалипсиса половину миров, вышла невредимой из переделок, о которых даже подобные мне говорили не иначе как шёпотом. Но всё это рассыпалось прахом перед безжалостной страстью Арента. Один его жест, одно слово, один взгляд — и всё, что делало меня мной, обратилось в пепел… Жгучая слеза катится по другой щеке, и хватка Арента вдруг ослабевает. Я открываю глаза, с ресниц срывается несколько капель. Арент смотрит на меня завороженным взглядом, выражение нежности преображает его надменное лицо до неузнаваемости.

— Никогда не видел ничего более прекрасного…

— Чем что? Мои унижение и боль? — я не произношу эти слова вслух, но Арент будто читает мои мысли.

— Чем ты…

Он проводит губами по моей щеке там, где остался влажный след слезы, приникает к моим губам, и я чувствую в поцелуе солёный привкус собственных слёз. Арент гладит меня по волосам, ладонь спускается к шее, ложится на уродливое пятно, и в светлых глазах появляется горечь.

— Я вижу, как тебя жжёт огонь заклятия, и как ты всё ещё пытаешься ему противостоять. На самом деле это — чудо. Заклинание обращает волю в пыль, потому я никак не решался к нему прибегнуть, это была мера отчаяния. Но твоя воля не разрушена, и я не знаю, ликовать мне или горевать. Если даже сильнейшее из известных мне заклятий не может заставить тебя смягчиться…

Он целует меня снова и снова и бережно опускает на белоснежные простыни.

— Зачем ты мучишь нас обоих? Просто прими меня…

Мне хочется кричать.

— Моя единственная страсть, моя единственная боль, — шёпот Арента едва различим. — Моя любовь…

Последние слова вызывают агонию. Так меня называл… Обрушившаяся боль заглушает все остальные ощущения, я выгибаюсь дугой в объятиях Арента, навзничь опрокидываюсь на подушки… и, наконец, мысленно произношу имя: Доминик. Боль ослепляет, я снова погружаюсь в кошмар, однажды изгнавший сознание из моего тела, порождённые болью существа уже начинают визжать мне в уши… но я отгоняю воспоминания, и боль отступает. Взгляд проясняется, и я вижу потемневшее от ненависти лицо Арента. Как если бы он знал, что было причиной моего припадка. Но впервые с момента, как я очнулась на кроваво-красной траве, в моём затуманенном сознании мерцает что-то похожее на проблеск. Одна фраза, брошенная Арентом, зацепилась за ещё не отмершую часть моего рассудка. Я поднимаюсь с подушек и после мгновенного колебания робко провожу кончиками пальцев по его щеке.

— Кем ты хотел для меня быть?

После долгого молчания мой голос звучит странно для меня самой. Арент не издаёт ни звука.

— Ты сказал, что станешь для меня тем, кем хотел быть с самого начала. Кем?

Черты Арента кажутся окаменевшими, голос — ледяным:

— Ты забываешь об условии.

Я неуверенно улыбаюсь, изучаю его из-под полуопущенных ресниц, и, словно ища защиты, прижимаюсь к его груди. Секунда, две, три — и руки Арента смыкаются вокруг меня. Я приподнимаю голову, смотрю на него снизу вверх. Очевидно, он расценивает мой взгляд, как всё ещё непрояснённый вопрос и тихо отвечает:

— Твоим возлюбленным. Если…

Я улыбаюсь увереннее, снова прижимаюсь щекой к его груди и шепчу:

— Если приму тебя…

***

Ветер играет моими волосами. Мимо проплывают облачка тумана. Вокруг, насколько хватает глаз, раскинулся океан. Я сижу на выступе скалы, возвышающейся из воды и тумана подобно маяку. Но здесь указывать путь некому. По волнам, тихо шелестящим где-то внизу, не пройдёт ни один корабль. Вода — необычного дымчатого цвета, серое небо никогда не знало ни луны, ни солнца. И всё пронизано глубоким нерушимым спокойствием, какого не бывает в мире людей. А это — именно то, чего я ищу. Спокойствия. И одиночества. Я болтаю ногами в пустоте и смотрю вниз. Здесь так легко представить, что я действительно одна… Но, как и всё в моём мире, это — иллюзия. Я поднимаю голову и улыбаюсь стоящему рядом Аренту. Его холодные глаза теплеют, я протягиваю ему руку.

— Тут хватит места и для двоих. Или боишься свалиться в океан?

Арент тоже улыбается, пальцы переплетаются с моими.