Когда снова наступает рассвет. Книга 3

Глава 4

Четыре ночи. Триумф и испытание — иногда они идут рядом друг с другом, и одно практически переходит в другое. Я сосредотачиваюсь на первом, чтобы не думать о втором и о боли, которая меня ждёт. Арент не сводит с меня напряжённого взгляда. Я ловлю его руку и прикладываю ладонь к своей щеке. Чем ближе цель, тем легче мне даётся подобное проявление чувств. Черты Арента смягчаются, он наклоняется, чтобы меня поцеловать… С прошлой ночи моя нежность к Аренту почти неподдельна. Или я путаю её с благодарностью?.. Рассказав о видении гомчена и вслух признав его истинность, я прибегла к тяжёлой артиллерии и как будто подвела окончательную черту, отделившую от всего, что было раньше. Теперь мне кажется, эти слова были произнесены кем-то другим — я не могла вложить в них такую окончательность и бесповоротность. Хотя, может, я и в самом деле начала верить, что связана с Арентом? Слишком заигралась с сознанием, пытаясь перехитрить собственный разум — такие игры не проходят бесследно. Но, как бы то ни было, Арент уступил — в ночь грядущего полнолуния я буду сражаться. Это — мой триумф! А испытание… Мы у входа в дом, где я оставила меч, когда вернулась от корейцев — дом Доминика… Тёмные комнаты встречают звенящей тишиной. Или звон — действие боли, которая терзала меня столько раз, что уже кажется привычной? Так хорошо знакомая обстановка: кресла, кровать, место, где стоял столик, который я разрубила пополам, демонстрируя своё умение Доминику… Я останавливаюсь перед стойкой, на которой покоится меч. Рука дрожит, когда я снимаю его с подставки. Рукоятка Туена ложится в мою ладонь, и я думаю о ночи, когда впервые вынула его из ножен. Вспоминаю Юнг-Су, Ран-Чжу, Синси и Сон-Хва, Мин-Хи, Дак-Хо — кого угодно… Лишь бы отвлечься от мыслей о том, кто ждал моего возвращения в измерении, где в небе кружатся миллионы зеленоватых огоньков, а трава мерцает мягким голубоватым светом… Туен выскальзывает из пальцев, я подхватываю его на лету. Но боль всё равно одерживает верх — опять… С моих губ срывается рычание, я сбрасываю ножны и, молниеносно развернувшись, обрушиваю меч на стойку. Обломки сыпятся на пол, и, как ни странно, боль утихает.

— Пожалуй, удерживать тебя вдали от сражения было бы в самом деле ошибкой, — Арент тенью возникает рядом.

— Да, — тихо соглашаюсь я.

И, пожалуй, сражение и есть то средство победить боль, которое я искала. В шуме битвы я не буду слышать собственных мыслей, взывающих к Доминику.

***

Три ночи. Мы провели несколько часов за тренировкой. В глазах Арента светится восхищение.

— Я же говорила, что подготовилась, насколько возможно, — я шутливо прищуриваюсь.

Арент смеётся, и делает выпад — такой молниеносный и неожиданный, что я не вижу, куда устремляется его меч. Но тренировки с Юнг-Су довели мои инстинкты до совершенства. Я отбиваю клинок, прежде чем успеваю его заметить. Арент довольно улыбается и вкладывает меч в ножны. Наши мечи, вроде бы такие разные, рядом — словно части одного комплекта. Меч Арента — огромный по сравнению с Туеном — венчает массивная рукоятка из слоновой кости. Ножны обшиты белой кожей с тиснённым рисунком. Изящный Туен с мягко мерцающими ножнами и рукояткой из белого нефрита кажется его женским воплощением или… его подругой. Я тоже прячу Туен в ножны и поворачиваюсь к Аренту.

— Как вышло, что наши мечи настолько похожи?

— Я выбрал тот, что подходит к твоему лучше всего.

— Выбрал? То есть, их у тебя несколько?

Арент таинственно сверкает глазами.

— Хочешь посмотреть?

Место, куда я следую за Арентом, похоже на музей оружия. Бесчисленные стойки и полки с мечами, кинжалами, копьями, рапирами… В углу — рыцарские доспехи. Я поднимаю забрало и, дурачаясь, заглядываю внутрь.

— Неужели всё это — твоё? Ты пользовался всем этим?

— Бóльшая часть из того, что ты видишь — военная добыча.

Я иду вдоль полок. Коллекция Арента немногим уступает оружейной палате корейцев. Но там она — достояние всего клана. А оружие Арента принадлежит только Аренту.

— А меч, что ты выбрал, как пару моему?

— Был выкован для меня. Один из моих фаворитов.

— И как ты его называл?

— Меч.

— "Меч" и всё? — ужасаюсь я. — У него должно быть имя, как у верного друга. Имя моему — Туен, по-корейски значит "луч".

В уголках губ Арента угадывается улыбка.

— И как бы ты его назвала?

— Меч ведь твой. Тебе и решать.

Улыбка Арента становится отчётливее.

— Это всего лишь меч.

— Честное слово, мне за него обидно, — качаю я головой. — Наверное, дело в том, что их у тебя много. Я бы назвала его "Санг-а", по-корейски — "слоновий зуб".

Продолжая улыбаться, Арент медленно подходит ко мне и оплетает руки вокруг моей талии.

— Уверен, он будет с гордостью носить это имя. Но ты права, у меня много оружия, и я привёл тебя сюда не ради бахвальства. Идти на битву только с мечом, даже если у него есть имя, — неразумно. Выбери себе всё, что посчитаешь нужным.

Приглашение Арента меня по-настоящему трогает. Я очень естественно льну к его груди, отвечаю на поцелуй… Пожалуй, мне нравится не испытывать к нему ненависти. На самом деле гораздо приятнее умереть, предварительно примирившись со всеми.