Когда тень обретает имя

Глава 6.

Трое встретились в ночном мраке. Холодный ветер пробирал до костей. Днем осень еще пряталась, по подвалам и канавам, позволяя теплу и свету заполнять улицы, но с приходом ночи, она выползала, а за забором нового городского кладбища казалось, будто могильный холод поднимается из-под каждого захоронения.

— Коротко объясню, что надо делать. Использовать сорочий глаз не просто. — В голосе Ады, как всегда звенела сталь. Слушая ведьму, Тамаре хотелось шикнуть на нее, сделать замечание, ведь громкий голос может привлечь внимание живых или оскорбить мертвых.

— Да, да, сложно. Мы поняли. Только зачем ты позвала ее? — Христоф махнул головой в сторону Тамары и был явно раздражен.

— Не злись. Ты — безусловно, крутой парень, и, конечно, я хочу снова остаться с тобой наедине, но сегодня она нам понадобиться. Если перестанешь перебивать, то расскажу зачем. Сорочий глаз. — Ведьма развернула белую салфетку, в которой лежал огромный, размером с яблоко глаз. Блестящий и влажный со зрачком стеклянно-голубого цвета. — Он не просто покажет скрытое от людского взора, это мы и сами можем, а усилит след на теле. Таким образом, печать красного зверя будет видно даже на поверхности могилы. Проблема в том, что все тени, попавшие под эту магию, тоже увеличат свою силу, а здесь их предостаточно. — Ада слышала, как они подобно ветхим тряпкам, рваными клочьями развеваются и дрожат. Но это отнюдь не от ветра — это гнев. — Так что нам надо быть готовым ко всему.

Троица пошла по широкому проходу. Начать решили с самого свежего.

Если старые кладбища навевают лирическо-философские настроения, то новые — чистой воды ужас. Деревянные кресты, голые и дешевые, временные, как и человеческая жизнь, стояли густым частоколом. Намотанные на них пластиковые венки с цветами и лентами, даже в первые дни не выглядят достойно, не говоря о том, что с ними творит солнце и дождь уже через пару недель. Одним словом — городская свалка: такая же бескрайняя и пестрая.

Подходя к могиле, Ада поднимала край платка, произносила несколько слов, и из голубого зрачка лился еле заметный, очень похожий на лунный, свет. Не обнаружив никаких следов красной печати, ведьма накрывала талисман и переходила к следующей могиле. Обойдя с десяток, Ада тревожно заметила:

— Странно, теней тут должно быть как пчел в улье, а мы пока ни одной не встретили.

— Ну и отлично, быстрее закончим. Меньше слова, больше дела, — Христофу было не комфортно в обществе обоих девушек. Он не хотел подпускать Тамару к ведьме, не хотел, чтобы они хоть сколько-нибудь соприкасались. Зверь чувствовал в Аде мрак, хотя и заглядывал к ней в душу не однократно. Поразительная чистота вызывала у Тодора тревогу и сомнения.

Тамару же все это время терзал только один вопрос: «Снова наедине» почему она так сказала, между ними что-то было? Нет, не может быть. После того, что он мне говорил. А что именно он говорил? Он не клялся в любви, не обещал верности. «Наедине» — это же не обязательно секс. Блин, они же взрослые люди — конечно, это секс! Как же мерзко, не хочу никого видеть, как только закончим с этим, сбегу. Сбегу и спрячусь». Внезапно раздался шум, заставивший девушку очнуться от тяжелых мыслей.

Звук был такой, словно самосвал выгружал дрова, это летел Тодор, спиной сметая только недавно установленные кресты. Под гневные вопли Ады, Тамара кинулась в атаку, и, воспользовавшись тем, что под прицелом находился Христов, одним движением рассеяла тень.

— Ты чем смотришь!? Бревен тут и без тебя хватает!— Не успокаивалась Ада, в гневе она была страшна. Не переводя дух, ведьма заливалась. — Включи голову! Если она не совсем пустая! Иначе, мы ту передохнем все!

— Тихо!— Тодор осадил ведьму голосом, не терпящим возражений. — Все в порядке, идем дальше. Будем долго тут таскаться — солнце взойдет. — Зверь пытался отряхнуть брюки, но они были испорчены безвозвратно.

За четыре часа поисков им пришлось еще несколько раз отразить атаки теней, но обошлось без травм. Наконец, в свете сорочьего глаза появилась красная печать. Тонкое алое свечение, слегка подрагивая, поднималось от земли, над которой нависал крест. Эта могила была единственной без пластмассовых венков.

— Ангелина Горник. — С горечью прочитала Тамара. Внутри нее кипел гнев, такого сильного чувства, не было, ни когда она сама страдала под властью демона, ни когда умирала Анна. Сейчас, стоя перед могилой незнакомки бессилие отступило. Первый раз чувствуя, что месть возможна, она яростно ее хотела.

— Тамара, пойдем со мной, я возьму лопату, а ты посидишь в машине. Мы уже выяснили, что копать могилы, ты не приспособлена. — Тодор направился в сторону выхода.