Когда тень обретает имя

Глава 10.

— Просыпайся. Просыпааайся!— незнакомый мужской голос проникал в сознание. — Вставай!— Резкая боль в животе заставила Тамару открыть глаза. Пролежав на бетоне часа три, она сильно промерзла, кости упирающиеся в пол ныли — вся правая сторона: плече, ребра, тазовые кости, колени. Очень хотелось повернуться на спину, но после последнего удара, девушка пошевелиться не могла. Хорошо осмотреться не получалось: пустая комната полностью серая, и черный провал — дверной проем. Пахло сыростью. Единственным источником света был большой переносной фонарь, он стоял вертикально и светил в потолок. Разглядеть нападавшего тоже не выходило. Девушка видела только кроссовки довольно небольшого размера, длинные стертые джинсы.

— Кто ты? — с трудом прохрипела Тамара.

— А то ты не знаешь. Наш общий друг не рассказывал обо мне? Не хорошо. Я так и знал, что пора освежить его память.

Сознание возвращалось к девушке постепенно, сейчас она поняла, что руки за спиной связанны. Мужчина сел на корточки и, зажав в кулаке копну каштановых волос, поднял голову Тамары:

— Я тот, кто однажды уже вырвал ему кишки и сделаю это снова. Я думал, Христоф поиграет со мной, а он решил прятаться. Не выйдет. Ты передашь ему мой привет. — Сейчас пленница могла бы увидеть лицо нападавшего, но оно было скрыто красной тряпкой до самой переносицы, а глаза в тусклом свете было не рассмотреть. В руках мужчины появился нож. — Ты передашь этому черному ублюдку, что он — вымирающий вид, а я есть эволюция!— Лицо нападавшего приблизилось так близко что, что девушка чувствовала, как повязка закрывающая лицо красного зверя коснулась уха. — А если решишь оставить в секрете наше свидание, я начну передавать приветы через любимых маму и папу, ты же не хочешь сделать им больно?

Резкая головная боль от удара об пол и девушка снова провалилась в забытье.

Матвей бежал так быстро, как мог. Ровная асфальтированная дорога резко закончилась, началась кривая, разбитая с глубокими выбоинами, и ехать дальше такси отказалось. Зверю пришлось добираться самому. Утром на старенький телефон, подаренный ему Тамарой, пришло сообщение с ее же номера «Улица Иванникова сто три. забирай, пока я не разыгрался». Земля из-под ног ушла, а стены, словно тоже оставшись без опоры, поплыли перед глазами. Матвей выбежал из дома, как был: в домашних тапках и потертом спортивном костюме из секондхэнда, и даже не закрыл за собой дверь. Сейчас дурацкая обувь даже не мешала. Крепкое тело раскрылось, по-звериному легкое, гибкое. Движение — вот для чего оно создано. Где-то недалеко гудели заводы, и гремела работа, но в здании, куда примчался мужчина, было тихо и пусто. Голые бетонные стены, дверные и оконные проемы без намека на рамы. Осматривая каждую комнату, он на первом же этаже нашел потерпевшую. Подбежав к девушке, Матвей облегчено выдохнул. «Живая!» Без сознания, со связанными руками и ногами, она лежала на полу:

— Тамара, Тамара. Ты меня слышишь? — развязав путы, он пытался привести ее в чувства.

— Матвей. — Раздался в ответ тихий шепот. — Забери меня домой, я… замерзла.

— Нам надо в больницу.

— Не надо. Я в порядке… домой. Пожалуйста.

В машине такси девушка немного отогрелась. Матвей ни на минуту не выпускал ее из объятий, от него шло тепло. Лежа на мужской груди, она слушала, как неспокойно бьется его сердце.

Уже дома Зоркая почувствовала, боль в спине. Конечно, ныло все тело, но спина — как-то по-особенному. Раздеться без посторонней помощи не получалось и Матвей преодолев смущение принялся помогать. Как только осенний лиловый свитерок освободил владелицу, открылась спина, а у Матвея сжалось сердце.

— Что там? Болит сильно.

— Ложись на живот. Сейчас аптечку принесу.

Тамара, прикрывая грудь кофтой, подошла к зеркалу: вся кожа была исполосована. Большими и маленькими буквами везде, от шей до поясницы, тонкими надрезами десятки раз было написано: «Я — Майя». Стоя в дверном проеме с аптечкой в руках, Матвей не решительно спросил:

— Ты помнишь, что случилось? — он боялся, что воспоминания будут слишком болезненными.

— Не все. Помню, как приехала, как он шел за мной, как поймал… Дай свой телефон. Мой потерялся. Надо позвонить Христофу.

—Нет! Не надо! Ведь все это из-за него. Я ведь прав? Ты постоянно не ночуешь дома, а когда возвращаешься, тебе плохо. Ты страдаешь. Забудь о нем. Позволь мне заботиться о тебе.

— Матвей! Перестань, это не игрушки. Мне необходимо с ним поговорить.

Вопреки негодованию, он протянул ей на удивление целый смартфон, найденный им на полу рядом с хозяйкой, и вышел на кухню. Отогнав ужас, что вызывала одна лишь мысль о красном, она набрала нужный номер.

— Привет. Я рад, что ты позвонила. Я должен объясниться. Между мной и Адой…— Знакомый голос приободрил, вселил уверенность, пусть и не понятно чем обоснованную.

— Я… Я видела красного зверя. Ты можешь ко мне приехать?

— Как?! Ты цела? Уже выезжаю. — Тамара услышала в трубке, как хлопнула входная дверь.

— Да, все хорошо, я уже дома.

— Скоро буду. Жди.

Обработав раны, Матвей уложил пострадавшую в кровать и включил диснеевский мультик про добро и справедливость. Через пять минут Тамара уже спала. А белый зверь наконец мог ослабить поводок под именем самоконтроль. Сейчас у него было время привести голову в порядок. Как и сотни раз во время работы в больнице, когда жестокость и коварство этого мира представали перед ним в картинах на человеческих телах. Болезнь, старость или глупый случай, легко ломают хрупкое, но он обязан проявлять стойкость. Именно на него смотрят глазами полными надежды, благодарности, а иной раз и ненависти, он есть опора. И сейчас больше всего зверь хотел быть сильным для нее.