Когда-то я была злодейкой

Глава 10

Младшие мисс Мортен, приведенные служанкой Молли в комнату Лиззи, просидели там тихо и смирно до тех пор, пока старшая мисс Мортен не освободилась. Они даже не поели, хотя приготовленный обрадованной Фло завтрак горничная принесла и оставила на столе.

Вернувшейся попаданке пришлось уговаривать их съесть по кусочку булочки и выпить чай, пропустив молитву. Этот момент Хмырова отметила про себя, решив заняться пропагандой разумного атеизма позже, а пока дать сестрам возможность смыть с себя поскорее хотя бы последние воспоминания о пансионе.

Оказалось, что у господ есть ванная комната как отдельное помещение, с чугунной емкостью, бойлером, небольшим предбанником и туалетом. Наличие канализации порадовало, как и допустимое уединение. Видимо, пользовались и удобствами в комнатах (был там закуток), но, судя по оборудованию, скорее, в экстренных случаях, а так, по графику, мылись здесь.

Елизавета суетилась, отдавала себе в этом отчет, но остановиться не могла: непривычная ситуация нервировала, женщина боялась ошибиться, навредить словом случайным или жестом. Ей нужно было наладить с близнецами доверительные отношения, сблизиться с ними, раз уж условия попаданства включали и их. Да и втроем обживаться в незнакомом мире проще, чем одной.

«Для них ведь этот мир такой же незнакомый, как и для меня…Мое преимущество – возраст и память прошлого, их – какие-то бытовые знания, ведь чему-то их учили в монастыре?» – успокаивала себя Елизавета, подбирая одежду для сестер.

Спасибо болтушке миссис Осгут! Если бы не она, у девочек сейчас не было бы даже лишних панталон на смену, поскольку изначально-то мачеха не планировала одевать падчерицу столь разнообразно: приехали за одним комплектом, а купили, получается, на троих!

Подогнать готовое проще, чем шить заново, надеялась Хмырова, рассматривая многочисленные составляющие женского костюма этой непонятной эпохи.

«Чёртова многослойность!» – бубнила про себя Елизавета, раскладывая на кровати детали одежды для сестер доставшегося тела.

Нижнее белье включало в себя: мягкий корсет типа спортивного из ее прошлого – простеганный топ на широких бретелях, затягивающийся на шнуровку или крючки, панталончики с оборкой по низу длиной до щиколотки или ниже колена, одна-две нижние юбки с оборкой, сорочка.

Далее шла блузка из легкой ткани (батист, ситец, кружево) с узким рукавом-буфом у плеча и длиной до локтя или запястья, к которой пристегивалась юбка расклешенного силуэта со складками сзади, а спереди – прямой, до пола, но не волочащейся, а прикрывающей подъем ноги, обутой в остроносые туфельки на каблучке.

Такой комплект, с небольшими вариациями в плане отделки (рюши, оборки, вышивка, защипы и прочее), как поняла еще в модном салоне иномирянка, господствовал в этой части иного света.

В голове крутилось что-то вроде «модерн» и «арт-нуво» и время – начало 20 века, вроде, или конец 19-го. Увы, мода для Елизаветы Хмыровой означала простоту, элегантность и «нравится – не нравится»: она интуитивно выбирала для себя наряды из натуральных тканей, отдавая предпочтение льну и хлопку, а для белья – шелку, в основном– брючные костюмы или свободные платья-бохо, которые на ее фигуре смотрелись наиболее выигрышно.

В целом, то, что она видела сейчас, исключив длину панталон и корсета, по духу ей скорее подходило. «А если тенденции развития этого мира похожи на наш, то вскоре длина укоротится, войдут в обиход платья «как на вешалке», брюки, бюстье и тд. Ну, поживем–увидим» –решила пришелица и пошла помогать Флоренс и близнецам.

***

Сидящие в большой ванне две худышки вновь удивили Лиззи сходством с ней и несоответствием физического развития возрасту: подростки, не более. Девочки стеснялись, но не настолько, чтобы это мешало мытью. «Наверное, излишняя стыдливость в толпе не способствовало скорости мытья: успеешь – хорошо, нет – твои проблемы» – подумала Елизавета.

Сначала женщина не поняла, почему толстушка Фло шмыгает носом, по очереди поливая девочек горячей водой и помогая промывать голову. А потом, скинув блузку и юбку, чтобы не замочить, и подойдя к одной из них сзади, стиснула зубы: вся спина и предплечья младшей Мортен были покрыты тонкими белесыми шрамами…

Советское детство, пусть и небогатое на модные тряпки, яркие развлечения, пафосное и предсказуемое, имело одно (среди прочих) преимущество: школьные разборки редко доходили до откровенного буллинга, а учителя не позволяли себе не то, что рукоприкладства, даже повышения голоса или оскорблений в отношении учеников (по крайней мере, в её школе).

О розгах и их применении в иностранных школах Елизавета читала, но не придавала значения. Сейчас же, отмывая худеньких сестер, она воочую убедилась, что розги – реальность, оставляющая о себе память не только на теле, но и в душе ребенка.

- Вас били? – тихо спросила Лиззи, намыливая волосы сестре. – Это следы от розг?

Девочка вздохнула, сжалась и все же ответила тихо:

- Мы часто спорили с настоятельницей, утверждающей, что отец нас забыл и не желает нашего возвращения. Про вас..тебя она упоминала реже, говоря, что и ты, и мы – грешницы, и нам следует молиться за мачеху, нашедшую для нас пансион, где мы научимся…– девочка запнулась, а у Елизаветы вырвалось:

- Родину любить! Прости, что заставила вспомнить…Это все в прошлом, теперь мы вместе, а мачеха…свое получит! Расскажи, чему вас учили…Если учили…