Когда ты возьмёшь меня за руку

Глава 9

Плохие предчувствия меня не обманули, в чем я убедилась уже на следующие утро. Наше общение с Шутовым внезапно прекратилось. Он больше мне не писал и не звонил, и все мои фото и сообщения оставались без ответа. Сложно было представить что таким образом Лёша мне за что - то то мстит, скорее всего я просто перестала быть ему интересна. В его голову я конечно залезть не могла, но мне казалось что из - за моего внезапного сближения с его другом, наши общение он посчитал для себя нежелательными и закончил его одним махом. Ужасное и несправедливое решение!

На самом деле, моё свидание с Вовой несло в себе только одну функцию: я хотела отвадить себя от постоянных мыслей о Лёше и переключить внимание на кого - то другого, но никак не прекратить нашу своеобразную дружбу. Стоило признать что в ситуации с Вовой я действовала эмоционально и сгоряча и теперь расхлебывала последствия своих же недальноаидных поступков.

Теперь, если мы случайно сталкивались с соседом в коридоре или на кухне, то коротко здоровались и только. Несколько раз я порывалась заговорить с Лешей, но смущение, и его показное равнодушие, заставляли меня отступать от задуманного. Да и что я могла ему сказать? Любая дружба дело добровольное, и теперь когда Шутов не хотел иметь со мной ничего общего, а я наоборот, хотела, но боялась как своих чувств, так и того что не смогу их контролировать, то такое явное противоречие желаний не могло разрешиться само собой. Стоило признать что спонтанные решения, каждый раз приводили меня к катастрофе. Всю свою сознательную жизнь, особенно после ухода папы, я боялась терять контроль над ситуацией и фактически запрещала себе действовать необдуманно, полагая что голова всегда должна оставаться холодной. В отношении соседа она у меня отключалась, чувства превалировали над разумом и в конечном итоге всë равно всë вышло из - под контроля.

В этом плане с Вовой мне было значительно проще. Я по - прежнему, продолжала с ним встречаться, хотя наши встречи не вызывали у меня большого восторга. Мне приходилось тратить слишком много сил на то чтобы поддерживать наше общение исключительно в дружеском русле, а Вове наоборот, прилагать все усилия, чтобы такие отношения разрушить. Его намёки, постоянные двусмысленности, попытки меня поцеловать ужасно утомляли. Я часто приходила домой без сил и желания продолжать наше общение, но всё равно его продолжала.

Не знаю что послужило первопричиной моему состоянию, но вскоре после разрыва с Шутовым, медленно и неумолимо я начала скатываться в депрессию. Мне не хотелось ни учиться, ни читать, ни гулять. От всех знакомых, а прежде всего от мамы, я старательно скрывала своё подавленное состояние, но получалось у меня это откровенно плохо. Ира первая заметила что со мной творится что-то неладное и попыталась вывести на откровенный разговор, однако делиться мне с ней было нечем. Я и сама толком не понимала что со мной происходит и зачем я так вцепилась в Вову, который по здравому размышлению был не особо мне интересен, а так же почему так упорно мечтаю возобновить дружбу с Шутовым исключительно на своих условиях.

Единственное, что лило бальзам на мою израненую душу, было мое тщеславие и моя гордость. Я втайне ликовала от того что всё - таки сумела привлечь внимание Вовы, об отношениях с которым мечтали многие девушки, к своей особе. Каждый раз, наблюдая за перекошенным от злости лицом Оксаны, которая буквально скрежетала зубами, когда видела как я собираюсь к нему на встречу, я уверяла себя в том что я делаю все правильно, хотя буквально накануне могла в этом и сомневаться. Старшекурсник был Оксане жизненно необходим, так как её отчисление надвигалось безжалостно и неумолимо, и она искренне не понимала почему обстоятельства складываются не в ее пользу, перекладывая всю вину за свои неудачи на меня. Оправдываться перед соседкой или объяснять казалось бы очевидные вещи я считала ниже своего достоинства, что конечно же ухудшало наши отношения с каждым днём. Однако при внешнем безразличии в глубине души всё же переживала за Оксану и сочувстаовала ей, но в конечном счёте мне было не настолько ее жаль, чтобы поступиться своим.

Клубок внутренних противоречий множился с каждым днём, и вскоре я перестала спать. Бессонница окончательно подточила мои силы и на выходных я заболела. Возвращаться в город мама мне запретила, плэтому всю последующую неделю я провалялась в постели в бесплодных метаниях. Болезнь протекала тяжело, температура не спадала и однажды, в момент слабости, я поддалась эмоциям и послала Лёше фото градусника с температурой тридцать девять и два и плачущим смайликом, но моё сообщение почему - то не дошло. Я позвонила ему, но услышала лишь короткие гудки. По всей видимости Шутов добавил меня в чёрный список, и осознание этого факта еще больше усугубило мое подавленное состояние.

В моём горе утешить меня было некому. Наташа переехала в посёлок, да и к себе я боялась её приглашать, а по телефону на такие серьёзные темы разговаривать не хотелось. Я вообще как - то резко ощутила своё одиночество. Возможно это было связано с взрослением, переездом в другой город и прочими переменами в жизни, но беззаботная школьная жизнь теперь воспринималась как нечто очень далёкое.

С большим трудом я выкарабкивалась из болезни, но окончательно выздороветь и позволить прийти в себя мне не позволила учёба. На пятницу нам поставили важную контрольную по гармонии, на которой было жизненно необходимо появиться. Пришлось ехать в Петербург.

С автобуса я сразу же направилась в колледж, где с грехом пополам написала работу и поехала в общежитие. Вове о своём приезде я не сообщила, так как вечер пятницы хотела провести в относительной тишине и спокойствии.Когда я зашла в комнату, Ира сидела за столом и пила чай.

- Даша, ты вернулась! - обрадовалась она.

Я устало опустилась на стул.

- Налей и мне тоже - попросила я .- Пожалуйста.

- Конечно.

Соседка засуетилась, разбираясь с кипятком и заваркой, а я оперлась спиной о стену и прикрыла глаза.