Когда умирает свет

Навстречу древности

Я почти ничего не взяла, кроме нескольких специфических мелочей, созданных мной для работы. В небольшой рюкзак легли две смены одежды, белье и стимуляторы, которыми пользовались все Слышащие. Дар не давался просто так. Он отнимал силы, ломал нас, но и взамен мы получали нечто важное. 

Чувство принадлежности. Ощущение, что весь мир готов распахнуть объятия и принять тебя любого: сломленного, уставшего, озлобленного или опустошенного, разбитого, потерянного. “Погладить по голове”, выслушать и за все простить. Единство с камнем – оно больше, чем любовь. Больше, чем самое сокровенное желание. Больше, чем ты сам. 

Натянув тренировочные штаны из укрепленной темно-серой ткани, борцовку и просторный вязаный свитер, я закинула рюкзак на плечо и окинула квартиру прощальным взглядом. Я надеялась, что смогу вернуться сюда максимум через пару недель и что-то решить со своим интересным положением. 

В последние несколько часов мне удавалось не думать о невозможном. О самом странном, что вообще могло произойти в жизни Слышащего. Удавалось не касаться живота, еще совсем плоского, удавалось не цепляться за отражение в зеркале, не становиться к нему боком и не рассматривать тонкую фигуру, еще никак не отмеченную изменениями. 

В голове не было ни одной связной мысли – только вертелись обрывки разговора с Шейном, детали задания и мешанина из страхов и сладкого ожидания будущего, когда камень чужого мира заговорит со мной, подаст голос, –  и я не могла не представлять, каким он будет. Тихим? Пронзительным? Мужским или женским? Низким? Тягучим или похожим на скрип шестеренок?

Прикрыв глаза, я шагнула к двери и положила руку на панель замка. 

Пора уходить, иначе опоздаю, а Шейн больше всего ненавидит опоздания.

Выскользнув в коридор, я закрыла дверь не глядя. Просто мазнула ладонью по светло-серому прямоугольнику и удовлетворенно кивнула, услышав пронзительный писк.

***

– Оттавия-я-я! – Марта почти повисла на моей шее, едва не переломив меня пополам и вынудив наклониться вперед и сдавленно охнуть. – Саджа великая, да ты бледнее смерти! С тобой все хорошо?

Подруга обеспокоенно всматривалась в мое лицо, а я не могла выдавить ни единого слова. Не рассказывать же, в самом деле, что я лечу на задание в положении. Слухи сродни лесному пожару. Они расползутся, как ядовитый плющ по стене, и если Карлос хоть краем уха услышит, что произошло...

Во имя всего святого, он явится, чтобы запереть меня где-нибудь в хижине на краю мироздания, и будет держать там до момента родов. 

Долбаный эгоист.

Я понимала, что мой суд несправедлив, но никак не могла отделаться от чувства обиды. Совершенно иррационального, глупого, почти детского! 

Сама хороша, конечно, для кого вообще таблетки существуют, – но кто мог подумать?

Но Карлос чем думал?!

– Оттавия? Прием-прием, база вызывает Оттавию!

Вымученно улыбнувшись, я похлопала подругу по плечу и покрутила головой, высматривая Шейна.

– И где носит нашего начальника?

Марта пожала плечами, но так и не свела с меня пристального взгляда. 

– Последние приготовления. Он должен договориться с Мастером перед тем, как мы решим всей дружной компанией ворваться на вечеринку.

– А кто Мастер на Конклао?

– Не спрашивала. Ты же Шейна знаешь: он любит делать таинственный вид и молчать, будто ему язык вырвали.

Солнце едва-едва показалось, робко выглядывая из-за массивных стеклянных монолитов-небоскребов. На взлетной площадке за Центральным управлением стоял всего один корабль, поблескивая серым боком и пялясь в пустоту темными стеклами кабины пилотов. Это был простенький транспортник-кузнечик, который перевозил небольшие грузы, оборудование и людей туда, где подпространственные коридоры не могли пропустить большие корабли.

Конклао и с этим не повезло: отсутствие нормальных транспортных путей – большая неудача для колонии.

Обхватив себя руками, я прищурившись наблюдала за раскаленным шаром в небе. Холодный пронизывающий ветер – первый вестник зимы – уже во всю хозяйничал в столице, дергая за край свитера и пробираясь под одежду морозными пальцами.

В груди что-то дрогнуло, а кроваво-красная капля светила походила на камень, что не поднимается над городом, а вот-вот упадет, чтобы погрести под собой привычную мне жизнь.

На Заграйте мой дар молчал. Это мертвый мир, полностью заселенный, поглощенный людьми, здесь не было места для Слышащих; и все равно сердце стремилось выпрыгнуть из груди от одной только мысли, что вот-вот мы рванем в неизвестность. К новому миру.

– Шейн показывал тебе материалы? Как думаешь, что могло случиться с прошлым Слышащим?

Я повернулась к Марте и отметила, что подруга сильно нервничает. Совсем на нее не похоже. 

– Я надеюсь, что камень мне об этом расскажет. 

Подруга замялась.

– А если нет?

Перед глазами всплыли колоссальные коридоры огромного города, переплетенные как паутина.

– Скажет, – уверенно ответила я. – Камень одинок. Он хочет, чтобы его услышали.