Когда умирает свет

Особое обстоятельство

Сопровождающий выглядел неважно. 

Неважно разорванным. Неважно выпотрошенным. Неважно лишенным части головы.

Грязная работа. Яростная, без какого-либо смысла, потому что тело бросили почти целым, – если вообще можно было так сказать о куче плоти, прислонившейся к колонне.

Сопровождающий, как ни странно, сидел к ней лицом.

Массивная фигура стояла на коленях, а сгорбившийся силуэт напоминал мне знак вопроса. Тело накренилось вперед и уперлась тем, что осталось от головы, в белый камень, разукрасив его красными потеками.  

Его руки упали вниз да так и остались лежать – ладонями вверх, точнехонько по обе стороны от туловища. 

Будто мужик хотел обнять этот странный иглоподобный монолит или собирался попросить Саджу подождать и не забирать его слишком рано. Возможно, он кричал как раз перед тем, как внушительные когти неизвестного хищника отхватили большую часть его черепа, оставив нетронутым только правую глазницу и часть челюсти.

Я могла только радоваться, что не вижу его лица. Иначе пришлось бы снова сказать желудку “до свиданья”.

На спине несчастного – там, где когда-то был рюкзак, – остались одни лохмотья и две одинокие оборванные лямки. Кто-то дернул за них с такой силой, что материал врезался в плечи и прорвал одежду, навсегда вплавившись в мясо вместе с защитной сциловой сеткой.  

Что бы парень не тащил с собой – это сгинуло вместе с частью форменной куртки, кожи и куском позвоночника, из-за чего в бедолаге зияла дырища размером с кулак Карлоса.    

Сам Карлос с умным видом водил сканером над телом и тихонько бормотал себе под нос показатели. Он выглядел невозмутимым, привыкшим. 

Смирившимся. Со смертью, с потерями. И в этот самый момент я отчетливо почувствовала перемены в этом человеке, которого считала самым понятным и изученным из всех, кого знала. Мне казалось, что если кто-то разбудит меня посреди ночи и задаст вопрос про Карлоса, то я смогу ответить без запинки.

А вот сейчас уверенность в этом растаяла, как тень в полдень. 

За то время, что мы не были вместе, просто перебиваясь случайными встречами, Карлос неуловимо изменился. Возмужал, что ли. Окреп.

Я бы даже сказала – очерствел, если бы не специфика профессии.     

Он окинул меня тем самым фирменным “взглядом наемника”, каким всегда пользовался, если я сталкивалась с ужасами полевой работы слишком близко, а бывало это часто. 

“Я же говорил, – я почти могла слышать его полный осуждения голос. – Я предупреждал. Настаивал, требовал и умолял тебя остаться в стороне. Но ты не послушала. И не послушаешь, я тебя слишком хорошо знаю. И теперь будешь отдуваться по полной программе. Кстати, в рюкзаке есть специальная мазь. Запах крови может вывернуть тебя наизнанку с непривычки”.   

– Курт всегда был хорошим стрелком, – сказала Берта, и в три движения срезала с тела остатки одежды. Она уселась на корточки и пристально рассматривала следы когтей. – А тут будто наугад палил. Ему что, мать его, дали приказ выстрелами вензеля на стене вырисовать?

– Илиас вообще был категорически против оружия, – сказал Карлос. – Если бы не мой приказ, он бы в город с голыми руками пошел. 

– Позиция невмешательства, – пробормотала я. Заметив, как на меня смотрят Карлос и Берта, я передернула плечами. – Что? Это распространенная позиция для Слышащих. Камень любит говорить, но он чувствителен к эмоциям тех, кто приходит с ним говорить. С оружием в руках многие из нас ощущают себя неуверенно, даже физически некомфортно. Это, как если бы…

– ...вы предали доверие камня? – спросила женщина. 

– Да, – я ухватилась за ее мысль в попытках описать то, что не могла выразить словами. – Что-то очень похожее. Так или иначе Илиас бы отдал приказ стрелять только в самом крайнем случае. По мнению тех, кто придерживается принципа невмешательства, насилие могло бы помешать связи с городом.

– А вот это насилие никому бы не “помешало”? – рыкнул Карлос, указывая на изувеченное тело. –  И очень сомневаюсь, что какие-то там трепетные чувства груды камней не позволяют нам связаться с Мартой и лагерем, – мужчина убрал сканер. – Что-то мешает нам. Я ощущаю это в воздухе. Чье-то присутствие, будто за нами  следят.

Берта без раздумий проверила оружие.

– Возможно, звереныш еще неподалеку. Жертву-то он не сожрал! Или собирался вернуться, или убивал ради удовольствия. 

– Или просто охранял свою территорию, – сказала я.

– Двинемся по следу, – Карлос окинул меня изучающим взглядом, будто пытался определить, собираюсь ли я распрощаться с содержимым желудка в ближайшее время или еще могу немного потерпеть. – “Звереныш” не особо аккуратный. Глядишь, и найдем его по кускам внутренностей этого бедолаги.

К горлу подкатил новый ком тошноты, но я героически сдержалась.

– Сканер показал что-нибудь… необычное? – я попыталась сменить тему, даже отвернулась от тела, пытаясь вытравить из памяти жуткую картину. Но ответ Карлоса заставил мое горло сжаться.

– Показал, – сказал он тихо и указал на жуткие раны на спине трупа. – У него на спине следы человеческих зубов.