Когда умирает свет

Новые вопросы

 Мы двигались дальше, все больше отдаляясь от лагеря и входа в город. 

Здесь уже попадались кусты и деревья, растущие прямо у стен; странные кроваво-красные цветы плелись по белому камню вверх, затягивая его тончайшей вуалью. 

Я старалась не думать о нашей жуткой находке и словах Карлоса – это было слишком тяжело и страшно. 

Я не могла даже представить, чтобы Илиас или второй сопровождающий настолько тронулись головой, что решили полакомиться человечиной. Да и когда бы они успели? До входа-то было всего ничего, рукой подать. 

Все мое внимание сосредоточилось на городе. Только на нем.

Берта и Карлос отошли на задний план, стали неважными, незначительными, вперед выдвинулись белоснежные стены и едва уловимое дыхание чужого мира, ощутимое в порывах ветра и шорохе редкой травы под ногами.

Чем сильнее мы углублялись в город, тем больше на камне проступали узоры и символы, которых я раньше не замечала. От самой земли до верхушки стены были исписаны и изрисованы тончайшими линиями.

Дрон все так же болтался над головой бесполезной грудой железа. Карлос сказал, что он все еще снимает, но не передает сигналы с “той стороны”, из лагеря. 

Может, и правда что-то мешало нам выйти на связь с Мартой и Шейном? Бывали случаи, когда камень действительно мог воздействовать на окружающую реальность, но я предпочитала даже мысленно не возвращаться к тем событиям.

– Вспоминаешь Эгиду? – голос Карлоса вырвал меня из задумчивости и заставил вздрогнуть всем телом. Поймав мой удивленный взгляд, мужчина улыбнулся, но только дурак бы не заметил, каких сил стоила ему эта улыбка. Беспокойные карие глаза недобро поблескивали и старались не упустить из виду ни одной мелочи вокруг. – Я тоже о ней подумал. Жуткое было место. 

– Это “жуткое место” было напугано! – возмутилась я. – Город там думал, что мы собираемся разбомбить его.

На лице Карлоса мелькнула тень, будто он не ожидал, что я стану защищать “груду камней”, а не приму его сторону. 

– Это был плохой повод, чтобы сжить со свету четверых моих людей.

Я раздраженно передернула плечами. 

– Как я помню, они сами полезли в подземное хранилище, куда я советовала не соваться без надобности. 

Карлос поджал губы и указал на белые стены вокруг. 

– Что, если здесь будет так же?

– Камень на Эгиде пытался защитить себя, – сказала я. – Здесь же он просит помощи, отчаянно. Он не стал бы убивать или сводить с ума тех, кто может ему помочь. 

–  А если все это одна большая ловушка?

Его вопрос поставил меня в тупик. 

И я не ответила. Не знала, что должна сказать. 

Можно было начать объяснять, что камень не умеет врать. Что он как ребенок – брошенный, напуганный, одинокий. Он способен огрызаться, защищать себя от угрозы, прямой или косвенной.

Но врать? Заманивать в ловушки?

Нет. Не могло такого быть, потому что не могло быть никогда. И точка.  

Несколько минут мы шли молча. Берта держалась впереди и осматривала каждый изгиб дороги с такой тщательностью, будто в сами ее глаза был установлен какой-то сканер. 

Вокруг по-прежнему не было ничего подозрительного, даже следы крови остались далеко позади, и теперь под ногами стелилась однотонная скучная лента, зажатая с двух сторон стенами.   

– Жаль, что я не могу этого услышать.

Я удивленно моргнула и повернулась, чтобы лучше видеть лицо Карлоса. В его голосе звучала неподдельная печаль и сожаление.  

И это был первый раз, когда он выразил желание понять мой дар. Почувствовать его.

– Тебе бы это не понравилось, – за насмешкой я попыталась скрыть охватившее меня волнение. – Мало кто может принять, что в его голову без стука вламывается что-то совершенно постороннее. – Я подняла руку и постучала по его влажному виску. – Это, как если бы я постоянно, двадцать четыре часа в сутки могла бы прочитать любую твою самую грязную фантазию.

Карлос приложил ладонь к щеке и округлил глаза. Удивление и ужас на его лице были настолько смешными и ненатуральными, что я невольно хохотнула. Ох, Саджа, ну что за ребячество!

– Ты и так все их знаешь, palomilla, – мужчина выразительно мне подмигнул и потрепал по голове. 

Почему рядом с ним всегда так… странно?

И спокойно вроде, как за нерушимой стеной, отделяющей от опасного мира. И немного страшно, будто эта стена может в любой момент погрести меня под собой.   

Почему все неприятности стираются, стоит только перекинуться парой слов с этим совершенно невозможным человеком? 

“Держи себя в руках, Оттавия, – одернула я себя. – У вас тут какой-то долбаный людоед бегает и вообще место предельно неподходящее для романтики. Вот вернешься в лагерь, тогда и подумаешь. Или не подумаешь. Ты не забыла, что Карлос абсолютно точно не должен узнать о твоем интересном положении? Что вы, вообще-то, давно не вместе? Ты не забыла почему?” 

– Эй, голубки! – рявкнула Берта. – У нас тут еще одна находка.