Когда умирает свет

Возвращение

Когда Карлос дотащил меня до белой “иглы”, я взмолилась о пощаде:

– Отпусти меня, ну! Я не ребенок, чтобы меня так таскать!

Мужчина остановился, как мне показалось, даже задумался на минуту и, решив, что я не опасна и все равно никуда не сбегу, позволил мне коснуться ногами твердой земли.

Камень же продолжал говорить. Мне даже не нужно было прикасаться к его стенам, чтобы уловить отголоски слов и эхо страхов, что раздирали его изнутри.

Не оставляй нас одних…

Никуда я не денусь, но Карлос прав. Я не хотела уходить, хотела двигаться вперед, но и рисковать собственной жизнью и жизнью сопровождающих после всего увиденного – самоубийство. 

Набрать побольше пушек не помешает. 

Да и людей. 

И нормального оборудования, которое не сойдет с ума от первого же плевка. 

Не заметив, что Карлос остановился прямо передо мной, я со всего маху влетела в его спину и сдавленно охнула. Отшатнувшись, я обошла мужчину по дуге и застыла, бросив взгляд на то место, где сидел разодранный первый сопровождающий. 

Сидел…

Теперь же на знакомом клочке земли осталось только кровавое пятно и обрывки одежды. 

Тело кто-то утащил. 

– Устал сидеть, что ли? – мрачно хохотнула Берта.

– Ага, встал и пошел прогуляться, – в тон ей ответил Карлос, но я не могла не слышать в его голосе звенящего напряжения. В руке мужчины тут же оказался дробовик, а шаг стал легким и пружинистым, неслышным, точно у дикого кота, готового к нападению. – Смотри в оба, Берти. 

– Как и всегда, – женщина пошла в противоположную сторону по широкой дуге, почти прижимаясь к стене.

Я достала револьвер и сжала его с такой силой, что должна была треснуть рукоятка. Бросив взгляд вниз, я удовлетворенно кивнула – патроны в барабане были красными, значит, велик шанс, что я успею поджарить врага до того, как он вцепится мне в горло. 

Слышащих готовили к самым разным ситуациям, ведь иногда приходилось иметь дело не только с камнем, но и с реальными, настоящими хищниками, тварями самых разных форм, расцветок, размеров и характеров. И я не всегда могла полностью положиться на сопровождение. 

Они тоже живые люди, способные на ошибки.

Кто-то мог быть ранен, кто-то мог погибнуть. 

И уметь защитить себя – жизненная необходимость. Правда, Карлос никогда бы не признал, что я могу сражаться на одном уровне с ним.

Посмеялся бы. Подшутил и потрепал по голове, как ребенка. 

“Ты хрупкая девушка, palomilla. Хорошо, если отдача тебе руки не сломает”.

Держась на расстоянии от мужчины, я осматривалась по сторонам и заметила, что на земле появились новые следы. Едва заметные борозды, будто кто-то тащил здесь что-то тяжелое. Рядом были видны тонкие полосы, как от когтей. 

– Мы не ввязываемся в бой, – предупредил Карлос, – тело не ищем, понятно? Просто проходим мимо и двигаемся к лагерю. Оттавия? – он немного повысил голос, и я поняла, что если сейчас не отвечу, то получу хорошую затрещину. 

– Я поняла. Тело не ищем, идем к лагерю.

Прислушавшись, я пыталась уловить хоть какую-то подсказку от камня. Он мог бы поделиться информацией, но сейчас упорно молчал.

Как помощи попросить, так ты орешь мне в ухо без остановки.

А вот как помочь мне…

Разумеется, все эти претензии не имели смысла. Камень не видел людей в том смысле, в каком можно было подумать. Он чувствовал присутствие Слышащего. Чувствовал, что тот перемещается, прикасается к нему, слышал вопросы, но как-то подать знак: “За твоей спиной такая-то дрянь, обернись!” – он не мог.

У всего был свой предел. 

Тихий свист заставил меня замереть на месте. Переглянувшись с Бертой, мы двинулись навстречу друг другу, чтобы сойтись в центре площади.

Свист повторился, на этот раз чуть ближе. Низкий, вибрирующий звук, от которого внутри все леденело и переворачивалось. 

– Не может же эта тварь прийти со стороны лагеря, – в голосе Берты не чувствовалось уверенности. – Мы бы услышали выстрелы, крики. Кто-то бы чудовище прикончил!

– Или здесь есть скрытые ходы, – отозвался Карлос. – Тайные тропки для местных.

Берта тихо хохотнула. 

– Может, они нам карту предоставят?

– А ты спроси при встрече.

Вновь раздавшийся свист оборвал все разговоры. На этот раз он прозвучал так близко, будто нечто пряталось буквально за изгибом дороги. Облизнув пересохшие губы, я сделала еще один шаг. Остановилась. Прислушалась.

Камень хранил упорное молчание, и вокруг все замерло. 

Даже ветер не шумел, не играл с зелеными ветками и цветами, покрывшими стены, не шевелил траву под ногами. 

Внутри возникло тянущее чувство, какое обычно бывает перед грозой. Естественный, человеческий страх перед неукротимой стихией медленно поднимал голову, шипел и рвался на поверхность, пытаясь выбраться из самого дальнего и темного уголка души.