Когда умирает вера

Глава 1

Не то, чтобы жизнь Веру треплет. Да, уныло и однообразно — у большинства так. Да, работа ненавистная и начальство несправедливое — часто оно, что ли, бывает иначе? Да, дожила до двадцати восьми лет, а личной жизни, как не было, так и нет. А здесь-то уж, кто виноват? Может, мама, не научившая «девичьим» хитростям? Или папа, запрещающий все и позабывший, что «девочка» выросла? А может и сама Вера — кто же мешает сменить уют четырех стен на раздолье больших дорог? Ведь взрослая — забрось пару шмоток в рюкзак, закинь его за плечо и отправляйся покорять мир, пока еще можешь. Пока саму тебя не покорила, не поглотила старость.

Вера думает, что сделает это «завтра». «Завтра» запишется на курсы английского языка, займется йогой, пожертвует на нужды бездомным котикам, выгуляет свою несчастную собаку, месяцами запертую в вольере. «Завтра» начнет за собой ухаживать — наконец-то выщипает брови, побреет ноги (кто их там видит под брюками зимой?), подстрижет посеченные кончики. «Завтра» потратит что-то на себя, а не отложит на череду «черных дней», конца и края которым не видно.

То мифическое «завтра» никогда не наступает. Дни тянутся одно за другим — вязкие и пресные, словно древесная смола.

В один из вечеров Вера находит среди русых волос седой. Он толстый и жесткий, заметный. Она не знает, как давно он там. Она часто смотрится в зеркало, но редко видит себя. Вера выдергивает его с ожесточением, долго рассматривает на ладони. Решает — пора! Пора менять жизнь, вот «завтра»… Но «завтра», конечно же, не наступает.

Вот уже года три, как ей деликатно и не очень напоминают о пресловутых «тикающих часиках». Вера улыбается и кивает, отговаривается, — «работы много, куда там». Иногда посылает всех в далекие дали — конечно, только мысленно.

Вера — хорошая девочка. В детстве она запоем читает книжки, в то время, как сверстники носятся по детской площадке. В старших классах прилежно учится, потому что нужно же поступать в университет, — кому только нужно, неясно? — а семья бедная, контракт не потянет. Ее одноклассницы заводят первые скоротечные романы, клеят аляповатые накладные ногти, которые отваливаются от любого неосторожного движения, и красят глаза всеми оттенками сажи. Вера тоже начинает краситься — красный блеск да синие тени. Она выглядит нелепо, смешно, но ей некому об этом сказать. Но даже накрашенная, словно ночная бабочка, она продолжает оставаться хорошей девочкой.

Вера поступает в педагогический и хорошо учится, хотя и без особой охоты. Какая уж тут охота, если пришлось идти туда, куда приняли, а не куда мечталось? Во время учебы ей не до отношений. Вера устраивается работать в школу. Удивительно, но получается у нее неплохо — дети любят ее, а это ли не главное? Ей дают классное руководство, и она теряется в ворохе тетрадей, родительских звонков в двенадцатом часу ночи, детских проблемах, и отчетах-отчетах-отчетах… Ее «шестиклашки» влюбляются друг в друга, и Вера думает — «как же рано!» А старшекласницы! У некоторых из них опыта больше, чем у их учительницы Веры Андреевны. Иногда Вера замечает оценивающие взгляды этих девчонок, они скользят по ней, словно рентгеновский луч — по дешевой одежде, коротким ногтям и пальцам, перепачканным мелом, по волосам, стянутым в тугой строгий хвост, по волоскам на переносице, которые забыла выщипать, по ненакрашенным редким ресницам, по пересохшим губам. Вера отводит взгляд, глядит в журнал, на страницу со списком, который расплывается перед ее глазами, и уверяет себя, что ей дела нет до мнения какой-то малолетней девчонки. Но в груди ворочается что-то скользкое и холодное, будто угорь. Это то ли стыд, то ли тоска — черт его разберешь!

Иногда Вера думает, что у нее депрессия. Затяжная, хроническая. Что ей нужна помощь, иначе она… иначе… Что? Под трамвай бросится или отправится в последний полет с высоты двенадцатого этажа? Нет, конечно! Вера — хорошая девочка, она не поступит так с родителями и братом. Она — хорошая девочка, а значит, будет терпеть, стиснув зубы до ломкого крошева. Может, когда-то будет лучше, а если нет… Ну, что же? Значит, судьба у нее такая.

***

Сайт встречает ее изображением парочки — они белозубо улыбаются, прижавшись друг к другу. Вера сглатывает горький ком, думая, что не справится. Первая это, что ли, попытка зарегистрироваться на сайте знакомств? Нет, конечно, она пробовала и раньше: то просто заводила страничку в популярных социальных сетях, то на сайтах, нацеленных на поиски «одного-единственного на всю жизнь». Никогда это ни к чему хорошему не приводило. Вера ненавидит фотографироваться, как только на нее направляется объектив камеры, она вся сжимается, ссутулится пуще прежнего, и на фото выглядит то испуганным зверьком, то пластиковым манекеном. Она не умеет принимать влекущих форм и торговать лицом. Парочке фотографий, на которых она «ничего так», уже добрых пять лет, и Вера понимает, что публиковать их не совсем честно. Но что уж поделаешь?

В этот раз к привычному волнению примешивается и нотка отвращения. Вера ощущает щекотку в носу, потирает переносицу. Этот сайт не такой, как прежние. На него она выходит по запросу «брак с иностранцами». Надежды ее противоречивы: то ей хочется найти какого-то милого заботливого парня, который бы занимался спортом и любил детей, а уже через миг, когда розовые очки начинают подергиваться призрачной дымкой, она признается, что цель ее — продаться подороже. Не для себя — про себя она давно не думает. А для того, чтобы обеспечить будущее своим родителям и брату, чтобы оправдать ожидания родственников. Она ощущает, что впервые их не оправдывает, впервые выбивается из кем-то созданного графика, которому, кажется, обязана следовать. Она могла бы убить двух зайцев одним выстрелом, могла бы… Если бы…

Долгие месяцы Вера считает, что и эта затея провалилась. Она сильно устает на работе — шутка ли для интроверта весь день проводить в окружении шумных детей! Дома ей хочется просто закрыться в комнате, включить музыку в наушниках и мечтать. Мечтать о жизни, которая не сбылась. Оттого и на сайт она заходит редко — иностранные мужчины, оказывается, несильно отличаются от «отечественных». Они так же пишут ей сухое «привет, как дела?» или уверяют, что «ищут жену», или спрашивают, что она, Вера, здесь забыла. Разве это непонятно? Многие из них предлагают обменяться номерами, некоторые сразу же берут быка за рога — приглашают в гости, а то и вовсе божатся, что женятся вот «хоть завтра». Ей часто пишут мусульмане, и Вера пугается, не уверенная, что готова лукавить настолько, чтобы сменить веру. Даже не сменить — приобрести. Потому что свою она давно растеряла.