Когда умирают звезды

Когда умирают звезды

Звездолет выскочил из гиперпространства и на миг завалился на бок, усиливая и без того не самые приятные ощущения, заставляя инстинктивно впиться пальцами в подлокотники кресла. К резкому толчку и дезориентации, вызванной кратковременным сбоем инерционных компенсаторов, прибавилась мелкая вибрация и тошнота.

Потерев глаза рукой, убирая "мерцание", Владимир быстро огляделся и расстегнул ремни. Покинув амортизационное кресло, расположенное между компактным, но мощным сервером для хранения и обработки данных и системой охлаждения, подошел к соседнему, чтобы помочь бьющейся в путах девушке. Первый гиперпрыжок — всегда тяжело и немного страшновато: из-за непривычных ощущений.

— Лена, — позвал он стажерку, убирая с юного миловидного лица чуть вьющиеся пшеничные волосы. — Посмотри на меня. Все хорошо. Сейчас пройдет.

— Да, — выдохнула та. Почувствовав свободу от ремней, смущенно опустила голову. — Простите.

— Все приходит с опытом, — чуть улыбнулся в седые усы профессор астрофизик, чье кресло находилось у противоположной стены исследовательского отсека, встроенное в вытянутую консоль с парой модульных мониторов высокого разрешения. — Меня в первый раз вывернуло позавчерашним обедом.

Владимир усмехнулся, вспоминая собственный первый скачок. И возможно поделился бы воспоминаниями о полете из кресла головой вперед, но внимание привлек свет за стеклом вьюпорта, слева. Слишком яркий. Слишком близкий. Словно смотришь на Солнце в самый разгар знойного дня, только в несколько раз сильнее.

— Профессор, мы находимся близко к звезде?..

Они с Леной одновременно подошли, чтобы застыть перед композитным стеклом, наблюдая, как красноватый диск по ту сторону пульсирует, точно поднимается и опадает диафрагма. Будь Владимир впечатлительнее, мог бы возомнить, что космическое тело дышит.

— Нет, — нахмурился астрофизик, бросив взгляд на монитор для просмотра и анализа телеметрических данных в режиме реального времени. — Она к нам. Это красный сверхгигант. И мы от него… меньше, чем в одной астрономической единице.

Справа бесшумно открылась дверь исследовательского отсека, и на пороге застыл, мрачнее тучи, капитан звездолета. Это был его последний полет перед отставкой, но выправка мужчины по-прежнему была отменной.

— Прошу всех сохранять спокойствие. Во время гиперперехода произошел сбой, и мы сильно отклонились от курса, — коротко обрисовал он ситуацию, явно занижая уровень опасности инцидента. — Профессор, как можно скорее определите наше точное местоположение, чтобы проложить новый курс.

— Судя по спектру и угловому размеру, мы в созвездии Ориона, капитан. Вблизи умирающей Бетельгейзе, — махнул тот рукой в сторону вьюпорта, безошибочно угадывая место в бесконечности космоса. — Точные расчеты представлю в течение десяти минут.

Лена прижала к груди ладонь, подняла на него испуганный взгляд, и Владимир покровительственно опустил ладонь на ее плечико.

— Все будет хорошо. Звезды умирают миллионы лет, правда профессор? — обратился он к штатному астрофизику.

— Верно. — Мужчина скептически хмыкнул, изучая поступающие данные. Пальцы его запорхали по проекционным интерфейсам на поверхности консоли. — А потом взрываются в один момент. И никто не предскажет, когда точно.

В голосе его просквозила мрачная ирония.

— Сканирование судна завершено, — пронесся по коридорам звездолета приятный, но откровенно механический голос бортовой системы. — Гипердвигатель выведен из строя. Требуется вмешательство механика судна.

Придавленный дурными известиями по всем фронтам, капитан тихо процедил сквозь зубы крепкое бранное словцо. Но быстро взял себя в руки, отдавая приказ:

— Владимир, посмотри, в чем там дело.

Он помедлил, пытаясь принять реальность момента, точно взятого из фантастической книги прошлого, и капитан позволил себе едва заметно повысить голос:

— Одна нога здесь, другая там! Надо убираться отсюда. А я запущу двигатели и начну отходить прочь от звезды.

Профессор покачал головой:

— Если ядро Бетельгейзе схлопнется, это нас не спасает, — заметил он.

— Но профессор, откуда вы так уверены, что это именно она? — тихо спросила Лена, бледная, точно снежный покров на вершине горы.

— Шутишь, милая? Бетельгейзе — девушка всей моей жизни, — усмехнулся профессор, бросив на стажерку лишь быстрый взгляд и возвращаясь к данным. — Бетельгейзе стала первой звездой, о которой я понял: когда-нибудь она исчезнет. С тех пор, я знаю о ней все, что дано знать человеку.

Замер, глядя на быстро растущую кривую на экране.

— Капитан… — голос его впервые прозвучал без улыбки. — Нам нужно поговорить.

Шлюзовая дверь отсека закрылась за спиной Владимира, и слова слились в один невнятный монотонный поток звуков. Машинный же отсек встретил шумом надрывающегося кулера и запахом перегретого металла. Лампы вспыхивали и гасли, будто звездолет моргал, пытаясь прийти в себя после пережитого. От жара на лбу выступили капельки пота.

Не хорошо.

Владимир быстро прошел к панели гипердвигателя и припал на одно колено, отщелкивая защитный кожух.

— Ну, давай… — пробормотал он, запуская диагностику.

Система отозвалась не сразу. Прежде чем загореться, экран несколько раз мигнул в такт освещению. Вспыхнул десятком красных точек, обозначая неполадки…