Когда в сердце цветёт сирень

3.2

Первые лучи солнца пробивались через щели ставень, рисуя золотые полосы на полу. Эва почувствовала странное тепло и что-то твердое под щекой. Ее веки дрогнули, прежде чем открыться.

"Это... плечо?" "ЧТО?!" — сознание пронзила молниеносная мысль.

— Ой… — она резко отпрянула, как обожженная, едва не ударившись головой о спинку дивана.

Эндрю вздрогнул от внезапного движения. Его глаза медленно открылись, веки тяжелые от сна. Он моргнул раз, другой, прежде чем сфокусировать взгляд на ее раскрасневшемся лице.

— Утро, — произнес он хриплым от сна голосом.

— Да... — Эва сглотнула, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Они замерли в неловком молчании. Эва судорожно пыталась придумать, что сказать, но мозг упорно выдавал только:

"Я спала на нем. На НЕМ. Весь вечер. Как это вообще произошло?!"

Эндрю первым нарушил тишину. Он потянулся, с характерным хрустом разминая шею.

— Ну что, соседка, — его губы дрогнули в полуулыбке, — как тебе мое плечо в качестве подушки?

Эва открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, но вдруг заметила красную полосу на его футболке — след от складок ее одежды.

— Ты... ты не мог разбудить меня? — вместо этого выпалила она.

— А зачем? — он пожал плечами (тем самым, на котором она только что спала). — Ты так мило посапывала.

— Я не посапываю!

— О, еще как, — его глаза блеснули озорно. — Особенно когда во сне говорила: "Эндрю, не трогай мои пионы..."

— Я ТАКОГО не говорила!

— Может, и не говорила, — он встал, потягиваясь. — Но мечтать-то можно.

Эва схватила первую попавшуюся подушку и швырнула в него, но он ловко увернулся, смеясь.

В этот момент дверь скрипнула.

— Ой, детки, вы уже проснулись? — на пороге стояла соседка Марта с подносом, на котором дымились свежие блины. Ее глаза весело блестели. — Как вам ночка?

Эва и Эндрю переглянулись.

— Дождливая, — хором ответили они.

Бабушка Марта только многозначительно подмигнула и поставила поднос на стол.

"Этот взгляд... Она что-то замышляет", — с ужасом подумала Эва, но почему-то в груди защемило что-то теплое и тревожное одновременно.

И чтобы себя чем-то занять Эва поспешила включить кофе-машину.

— Кофе, — предложила Эва.

— Не откажусь, — согласилась Эндрю. — А вы Марта?

— Пожалуй откажусь.

А Эндрю тем временем уже наливал себе кофе, будто ничего необычного не произошло. Только уголки его губ все еще подергивались от сдерживаемой улыбки.

Некоторое время разговор был на общие темы. Девушка пожаловалась на непогоду и её последствия.

Эндрю неспешно поставил кружку на кухонную столешницу, специально позволив фарфору громко стукнуть о поверхность. Звук заставил обеих женщин вздрогнуть.

— Насос надо бы проверить, — произнес он, намеренно растягивая слова и наблюдая, как Эва судорожно хватается за свою кружку, избегая его взгляда.

— Ага, — пробормотала она, уставившись в черный кофе, где отражались ее раскрасневшиеся щеки.

Пауза повисла в воздухе, наполненная ароматом свежих блинов и невысказанными мыслями.

Бабушка Марта переводила взгляд с одного на другого, едва сдерживая довольную ухмылку.

— Ладно, я пойду, — наконец сказал Эндрю, медленно выпрямляясь.

Он сделал паузу у двери, обернувшись. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавеску, золотил его растрепанные волосы.

— Спасибо, — выдохнула Эва, наконец подняв на него глаза.

— За что? — он приподнял бровь, играя с ней.

— За помощь.

Уголки его губ дрогнули в той самой улыбке, дерзкой и неожиданно теплой.

— Не за что, соседка.

Дверь захлопнулась за ним не до конца, оставив щель ровно такой ширины, чтобы сквозь нее можно было наблюдать, как он идет по мокрой от дождя траве, насвистывая какую-то беспечную мелодию.

Эва вздохнула и потянулась к одеялу, которое все еще хранило тепло их совместной ночи. Пальцы невольно сжали мягкую ткань, когда она поймала себя на мысли, что ищет на нем следы его одеколона — тот самый, с нотками кедра и чего-то еще, чего она не могла определить.

Эва стояла у окна, наблюдая, как Эндрю исчезает за поворотом.

— Ну что, милая, — раздался за спиной голос бабушки Марты, — рассказывай, как вам спалось?

Эва резко обернулась. Марта сидела за кухонным столом и с довольным видом намазывала масло на блин.

— Мы просто... заснули. От усталости.

— Конечно, конечно, — бабушка кивнула, подмигивая. — Я в молодости тоже после "усталости" так спала.

— МАРТА!