Когда ведьма видит след

Глава 14

В СВНЕБовском кабинете тепло. Ноги Далилы немного подрагивают, когда она, сидя на уже полюбившемся кресле, укутывает волосы в горячие от магии руки, сушит их. Марик задерживается. Горст снял с себя насквозь промокшие пиджак и жилет. Ведьма наблюдает за его движениями прищурившись, спрятавшись за кудрями. Горст отходит за свой стол, отворачивается и быстрым движением снимает мокрую рубашку. Мышцы спины двигаются, словно беспокойное море. Он обтирается и сразу накидывает сухую рубашку; поворачивается уже со всеми застегнутыми пуговицами. Далила жалеет, что у нее нет такой возможности переодеться. Хотя, пальто Горста сильно спасло платье — оно почти не промокло.

 — Помочь тебе высушиться? Я погрею.

Далила лишь улыбается на это предложение:

 — Я не заболею. Лучше о себе подумайте. Вытрите для начала кровь под носом.

Горст слушается и отрешённо, будто не понимая, смотрит на окровавленные пальцы. Пока он ищет платок Далила окончательно высушивает кудри, дотрагивается горячими ладонями до замёрзших и вымокших ступней. Рабочий стул скрипит под Горстом. Развалившись, он сушит волосы полотенцем, и ведьма не применит атаковать его, безоружного, вопросом:

 — О чем вам говорила Сутара тогда, наедине в зале?

Махровая ткань замирает на мгновение, закрывает лицо лорда. Далила хочет заглянуть за нее, узнать выражение лица. Но доносится лишь ходный ответ:

 — Не важно. Какая вообще разница?

В голосе сквозит грубость и Далила удивляется ей. Странно слышать от Горста подобное обращение. Становится понятно, что мисс Сутаре удалось задеть какие-то совсем неизвестные, глубокие струны души. Кисти Далилы нервно сжимают ступни. Она чувствует неловкость из-за того, что ей отказали в ответе, не пустили в сердце.

 — Нет, ничего… Просто мне показалось тогда, что она говорила о какой-то важной вещи, которая задела вас.

Горст ничего не ответил. Он продолжет сушить волосы полотенцем, и хоть ведьма помнит о том, что маг недавно потратил крайне много сил и ему нужно поберечь себя, ей кажется, что Горст просто прячется от нее за махровой тряпкой. Далила не обижается, но и не ставит саму себя на место. Интуиция подсказывает о настоящих чувствах Тамлена. Девушка уверена, что вернется в ближайшее время к этой теме.

 — Что мы будем делать дальше? — спрашивает в конце-концов.

Горст встает, отворачивается к окну. Далила замечает, что он будто хромает. Отвечает:

 — Сейчас Марика дождемся. Обговорим.

 — Как вы себя чувствуюте? Вы же были ранены в диннийской мастерской…

Тамлен поворачивает голову, его профиль усмехается.

 — «Как вы себя чувствуете»… — идеально повторяет вопроительную интонацию только что произнесенных слов, — Спасибо, — Далила вскинула брови. Она не понимала к чему он все это говорил вместо того, чтоб ответить на вопрос. Мужчина продолжил, — Просто ты меня спрашиваешь уже во второй раз, — рыжие брови поползли еще выше, — Надеюсь, ты не обижаешься, что я не спрашиваю тебя в ответ. Я уже сильно оттолкнул тебя один раз, и не хочу делать это снова. Любое лишнее прикосновение или слово пугает тебя. Я вижу это. 

 — Совсем меня не пугает… — пробурчала Далила в ответ. Ей кажется, что Горст слишком преувеличивает. Хотя, в чем-то он был прав… Между человеком и ведьмой действительно стояли барьеры. И Далила решилась ударить по этому толстому стеклу, сломать, — Я на самом деле очень-очень смелая. Иначе я бы не продолжала лезть в самую пучину СВНЕБа и его дел. Не стала бы наконец принимать твое предложение обращаться на «ты», Горст.

Он замер на долю секунды, окаменевши. А потом растаял. Лицевые мышцы заметно расслабились, выпустили из своей хватки длинные волоски бровей; блик лег на глаза и оживил взгляд.

Горст не смог, не успел ничего ответить. Беловолосый стихийник появился в окружении миллиардов брызг, прибился к берегу кабинета. Далила сразу же встала, быстро укрыла Марика пурпурным пледом. Бедняга сильно промок под собственноручно созданным ливнем.

 — Потушил пламя. Ни экспонаты, ни гости не пострадали. А у вас как? — сразу перешёл к делу появившийся маг.

 — Информацию продал лорд Фрод ведьме.

«Оу…» — Только удивлённо выдохнул Ойшер, плюхнулся, закутанный с ног до головы пледом.

Горст взял со своего стола небольшой календарь, поднес к глазам. Уже давно стемнело, но в кабинете было светлее, чем днём. Далила со своего места взглянула за спину Горста, в окно, но увидела лишь свое бледное отражение в стекле. Зевнула.

 — Марик, собирайся. Ещё успеем сделать ночной визит Фроду.

 — Что мы ему скажем? — недовольно спросил Марик все ещё вглядывающегося в календарь Горста, — Что так и эдак, накиньте халатик и ответьте на наши вопросы? Он нас пошлет, Горст. Это не обычные марионетки, к которым можно врываться среди ночи и кошмарить. Это министр иностранных дел, у которого есть неприкосновенность и право вышвырнуть нас из своего дома как только ему не понравится твои нахмуренные брови. Мы, конечно, занимались коррупционными делами, но все это были люди других, более низших уровней. Только императорская семья, высший судья, министр иностранных дел и главнокомандующий обладают неприкосновенностью. Чтоб выдвинуть обвинения и, соответственно, допросить хорошенько, надо решение парламента. Это очень долгая процедура, на которую у нас сейчас нет времени. Нет, Горст, надо действовать хитрее. Нужно найти к нему особенный подход… Без такого подхода, при использовании лишь грубой силы, даже из мастера Габи никакой информации получить не вышло. А ведь жаль, такого свидетеля потеряли.

 — Он умер? — спрашивает Далила.

 — Да. Сердце старика не выдержало. Он отчаянно боролся. Почему решил пожертвовать всем, что было, ради ведьм и их целей?

Далила хочет ответить, она помнит разговор с мастером на старом языке ведьм. Ей понятна привязанность и к давно умершей крестной, и ко всему ведьминскому племени. Однако Горст опережает девушку: