Когда ворон зовет. Невеста Кощея Бессмертного

Глава 1 Отбор

- Эй, смотри куда прешь, окаянный! – мужик в съехавшей набекрень шапке погрозил грязным кулаком зазевавшемуся молодцу.

Всю седмицу по Багряну сновали рассеянные люди: девицы, прибывшие на отбор со всего Лукоморья, их многочисленные родственники, которые отправились сопровождать их в дальнем пути и в случае чего проститься, а еще обыкновенные зеваки, глазеющие на сие невероятное событие. Не прошло и дня, чтобы какая-нибудь тетушка не попыталась выяснить у меня дорогу к кузнице или шустрый мальчишка не выскочил под ноги. Люди на улицах спорили, бранились, толкали друг друга, и только некоторые молодые девицы ходили ни живы, ни мертвы, с заплаканными глазами и трясущимися от страха руками. Во всей этой суматохе утешало лишь одно: сегодня наступит Воронья ночь, и она положит конец этой жуткой седмице. Одна из девиц станет кощеевой невестой, и, к счастью, меня эта скорбная участь миновала.

- С дороги! – пробасил извозчик, когда ему преградили путь две краснощекие бабы с большими плетеными корзинами.

Заднее колесо тележки со скрипом соскользнуло грязную лужу, окатив подолы пестрых юбок буро-черными брызгами.

- Ах ты, гадина плешивая! – рявкнула одна из баб и, не боясь запачкать руки, наклонилась да подняла с земли камушек. А потом замахнулась посильнее и со злости бросила его в извозчика.

Камень со свистом пролетел над самым его ухом. Мужичок обернулся через левое плечо, грозно потряс кулаком на прощанье и щелкнул вожжами, понимая, что снарядов на дороге еще много.

Со стороны палаток за моей спиной раздался заливистый девичий смех. Я невольно улыбнулась: с небольшого склона наблюдали за происходящим мои подружки. Они хохотали и веселились, ведь им, как и мне повезло миновать отбор невест.

Заметив меня, девицы всполошились и замахали руками.

- Злата, сюда, - кричали они, ни на миг не смущаясь сердитых взглядов прохожих.

Я подхватила подол сарафана и побежала вверх по пологому склону. От оглушительных криков торговцев уже звенело в ушах. В обычные дни самые прыткие хватают прохожих за рукава и силком тянут к своим лоткам, но сегодня покупателям конца и края не было. Звонкие монеты бесконечной рекой лились в толстые кошельки купцов.

- Сколько тебя можно ждать? – всплеснула руками Чернава. - Скоро все самое красивое раскупят, а тебе и нитки не останется!

- Ага, - усмехнулась Ждана, - девки как ошалелые к Кощею на поклон наряжаются.

- Не говори так, - одернула ее я. – Родись я днем раньше, смеялась бы и надо мной?

Ждана насупилась, обиженно вытянула пухлые губки.

- Полно вам, девоньки, - примирительно взмахнула ладонью Чернава. – Гляньте лучше, какую прелесть продает вон тот милый молодец.

Чернава подбоченилась, перекинула длинную темную косу через плечо и одарила купчонка таким томным взглядом, что его щеки вмиг вспыхнули. На прилавке перед ним лежали венцы, обручи, кольца, вышитые платки – словом, все, чему радуется девичье сердце. Ждана хихикнула, пихнула меня локтем, и кивнула на растерявшегося молодца: дескать, он и бровью не поведет, если мы сейчас распахнем мешок да сметем весь его товар.

- Любо-о-овь голубки бело-о-ой, - протянула она нараспев.

- Скорее уж вороны черной, - парировала я, глядя на черные, как смоль волосы подруги.

Чернава цокнула языком:

- Вот услышит чародей, как ты ворон поминаешь, и заберет тебя, Златка.

Она прекрасно знала о моем главном страхе и частенько поддразнивала, особенно в Воронью седмицу. Я появилась на свет в самый исход Воронца, на заре, а потому не могла считаться невестой Кощея. А все-таки сердце вот уж несколько дней не находило себе места. Я всегда чувствовала себя неспокойно в это время года, но сейчас все иначе. Впервые за тридцать три года в Багрян явится сама Яга и зажжет колдовской огонь. Одна только мысль об этом гнала по коже ледяные мурашки. Я невольно содрогнулась.

- Смотрите-ка, ветер поднялся, - пожаловалась Ждана, отворачиваясь от резкого порыва. – Давайте уже чего-нибудь купим да пойдем ко мне - выпьем горячего морса, согреемся.

Уголки губ Чернавы тут же поползли вниз: покинуть златокудрого торговца ей вовсе не улыбалось. А я обратила рассеянный взгляд к прилавку. Каждый год матушка посылала меня на базар выбрать себе красивый убор для празднования. Ларцы в моей светлице ломились от янтарных, жемчужных и агатовых бус, драгоценны колец и подвесок – наследства, доставшегося от бабушки с дедушкой да моего покойного батюшки-боярина.

Когда матушка носила меня под сердцем, он, выполняя царское поручение, уехал в заморские края, и умер там еще до моего рождения. Но, будучи человеком рачительным, он успел оставить вдове и будущей дочери немалые сундуки золота. Со временем прелестные безделушки приелись привередливому девичьему сердцу, и каждый год я искала украшение особенное, непохожее на все прежние. Вот и сейчас наморщила лоб, придирчиво оглядывая лавку в поисках той самой, единственной драгоценности.

Мое внимание привлек тяжелый серебряный перстень с камнем глубокого синего цвета. Я взяла его, примерила на большой палец – чуть великоват, свободно болтается, но держится. Такое массивное кольцо куда краше смотрелось бы на мужской руке, однако отчего-то именно его мне захотелось купить.

- Сколько? – спросила я у купчонка, чувствуя на себе изумленные взгляды подруг.

- П... пять золотых, - пролепетал он, едва оторвавшись от созерцания ясного лика Чернавы. – Ты первая, кому он приглянулся.

Я развязала кожаный кошель на поясе, отсчитала пять сверкающих, звонких монет и вложила их в протянутую ладонь. Молодец расплылся в улыбке, порылся под прилавком и протянул узкую зеленую ленту в тон моего кафтана.

- Это еще зачем? – я отдернула руку, будто он сунул мне горящую головешку. – Не нужно.

- Хозяин приказал, - пожал плечами он. – Колечко без торга взяла - лента в придачу. Подарок, барышня.

- Себе оставь, - буркнула я, развернулась и, нахлобучив платок поглубже, зашагала вдоль палаточных рядов.