Когда ворон зовет. Невеста Кощея Бессмертного

Глава 3 Навий пир

Меня разбудил глубокий, красивый женский голос. Сначала я не разобрала ни слова и толком не поняла, где нахожусь. С усилием разлепила веки и на миг решила, что все пережитое – лишь дурной сон; потом надеялась, что Кощей все-таки отослал меня обратно. Но вокруг та же светлица. А рядом с кроватью стоит женщина - не кикимора, а самая настоящая, из плоти и крови. Лет пятидесяти, рослая, широкоплечая, с двумя тяжелыми рыжими косами.

- Здравствуй, красна девица, - сказала она и расплылась в широкой улыбке, отчего веснушки заиграли на ее бледных щеках. – Я Любава, твоя помощница.

Не знаю даже, чему удивилась больше: живому человеку в Навьем царстве, задорному блеску ее глаз или этому простому, совсем земному имени.

- Ты… человек? – на всякий случай уточнила я, поднимаясь с постели.

Любава оказалась не просто высокой, а на целых три головы выше меня. богатырша, что ли? Мое замешательство не укрылось от нее. Помощница рассмеялась так звонко и весело, что на мгновение мне показалось, будто мы находимся не во дворце Кощея – сердце Навьего царства, а в Лукоморье.

- Человек, человек, - заверила она, вытирая слезинки смеха. – Самый настоящий.

- Я Злата, - представилась я, ожидая, что хоть кто-нибудь в этом дворце станет звать меня по имени.

- Знаю, - кивнула Любава.

Она окинула меня взглядом сверху вниз, как портной, размышлявший, с чего начать перекройку.

- Одета ты не по погоде. Ну, ничего, сейчас в баньке попаримся да принарядим тебя к пиру.

В голове гудел целый рой вопросов. Я раскрыла рот, чтобы выпустить хотя бы один, но помощница уже всучила мне мои же сапоги.

- Обувайся. После будем разговоры разговаривать. Времени у нас в обрез, солнце уж садится.

Я проследила за ее взглядом, устремленным к окну. Занавески она уже раздвинула, пока будила меня. Я босиком подошла ближе, ступая по холодному полу. Из моей светлицы открывался чудесный вид на закат. Никогда бы не подумала раньше, но Навье царство оказалось ослепительно прекрасным – багряное небо, темные шапки елей, искорки длинной реки. Пожалуй, и Лукоморье в самом расцвете природы не сравнится. Нечестно, что все это досталось темному чародею, который, верно, и не ценит, и не любуется своими землями так, как я сейчас.

Как только сапоги оказались на ногах, Любава схватила меня под руку и почти волоком потащила в коридор. Мы сбежали по лестнице, миновали пустой зал и вышли наружу. Стражи у ворот, как и прежде, не было. Оно и понятно, напрасная трата золота. Кто по доброй воле сунется в кощеев дворец? Раз в столетие объявится смельчак-богатырь, но и того ждет неизбежная кончина.

Когда мы отошли на добрый десяток сажен, я обернулась. В закатном свете дворец и вправду выглядел восхитительно. Но прекрасное, увы, редко выбирает достойного хозяина.

В бане я словно заново родилась: казалось, здешняя вода обладала целебной силой. Никогда прежде не чувствовала подобной легкости и бодрости. Я черпала воду из ушата и ковш за ковшом выливала на себя, смакуя всепроникающее ощущение чистоты, пока вдруг не заметила за печкой нечто странное.

Я протерла глаза от воды и взвизгнула. В клубах густого пара меня разглядывало тощее существо, похожее на дряхлого старичка с длинными спутанными волосами и такой же седой бородой. Вот тебе и Кощей: не успел жениться, а уже подглядывает! Даром что царь. Я замахнулась ковшом и метнула его в прелюбодея, а сама вылетела из мыльни в чем мать родила.

В предбаннике я врезалась в растерянную Любаву. Она пыталась успокоить меня и добиться хотя бы единого внятного слова, но я лишь возмущенно мычала.

- Т-там… Кощей, - выдавила я, обхватив себя руками.

Помощница нахмурилась, сунула мне сухое полотенце и тихонько приоткрыла дверь в мыльню. Я наспех укуталась. С волос тонкими струйками стекала вода. Сердце ухнуло в пятки, когда Любава бесстрашно шагнула вперед и заглянула за печку. Я поискала хоть какое-нибудь оружие и, не придумав ничего лучше, схватила свой сапог, сжала голенище и приготовилась к атаке. И тут раздался оглушающий хохот моей соратницы.

- Ко-о-ощ...Кощей! – Любава согнулась пополам от хохота, едва переводя дыхание. – Наш банник теперь, поди, царем себя возомнит!

Я нахмурилась и, встав на цыпочки, попыталась заглянуть в мыльню через ее плечо: за печкой никого не было – исчез, словно растворился в клубах пара.

- Солнце к закату клонится, вот он и выполз, - все еще хихикала она. – Теперь хвалиться будет: саму цареву невесту до визга довел.

Я плотнее завернулась в полотенце, обиженно скрестив руки на груди. Откуда мне было знать, что это всего лишь банник? Вживую их никогда не видела. Думала, сказки - непослушных детишек стращать.

- Ох и забавная ты, - вытирая слезы, радовалась Любава. - Стоило ради такого тридцать три года жд…

Она резко прикусила язык, осознав, что болтнула лишнего.

- Ты видела предыдущую невесту? – тут же подхватила я. – Где она? Жива? Стала женой Кощея?

Любава скривилась, будто горькую редьку откусила, схватила с лавки сверток одежды и всунула мне в руки. Мне пришлось отпустить полотенце, и оно тут же соскользнуло на пол, вновь оставив меня нагой.

- Ты одевайся пока, а я снаружи подожду. Душно здесь, - затараторила она и выскользнула из бани.

Значит, не велено здесь болтать о прежних невестах. Я развернула непривычный, хоть и нарядный сарафан нежно-сиреневого оттенка и легкий плащ.

- Даже рубахи не дали, - проворчала я, натягивая ткань прямо на влажное тело.

Когда я вышла на улицу, солнце уже висело над острыми верхушками елей. Разыгрался по-весеннему резкий ветер. Он теребил мокрые пряди моих волос, запуская по коже россыпь мурашек. Подол плаща мягко скользнул по ногам, обнажая светлую кожу.

Любава ни словом больше не обмолвилась о двенадцати невестах. Она сама перешла в наступление, стала засыпать меня вопросами о том, из каких краев я родом, хороший ли в Лукоморье урожай, добр ли наш царь к простому народу. Я едва успевала отвечать на вопрос, как она пускала новую стрелу любопытства. Так мы и добрались до моей светлицы.