Когда ворон зовет. Невеста Кощея Бессмертного

Глава 16 Лицом к лицу

Я отложила наш с матушкой разговор о самом главном до утра. Слишком многое произошло за вчерашний день, к тому же нам обеим следовало переварить услышанное от Кощея, остыть от тревог. К новым потрясениям нужно подходить с ясной головой, а для этого требовался покой и хороший сон.

Ночь я провела в своей светлице. Здесь совсем ничего не изменилось, с тех пор, как я уехала. Все оставалось на своих местах, будто время прошло мимо нашего терема. На подоконнике лежали серебряные булавки, в углу – ларец с узорчатой крышкой, чуть приоткрытый. Даже гребень, небрежно брошенный мной на стол второпях, покоился там же, словно ждал моего возвращения. И все же удивительно: в светлице не было ни пылинки. Но несмотря на знакомый уют, спалось плохо. Возвращение в Лукоморье далось тяжело – слишком много чувств навалилось сразу.

Утром меня никто не тревожил. Я проснулась сама – разбитая, с тяжестью в груди и голове. Привычная тишина наполняла светлицу, но в ней теперь звучала другая нота – нота ожидания. Матушка осторожно приоткрыла дверь и, заметив, что я бодрствую, вошла внутрь. На ее лице расцвела знакомая, теплая улыбка.

- Уже проснулась? – тихо спросила она.

Она была безупречно причесана, платье сидело с той самой идеальной строгостью, с которой она, как мне казалось когда-то, родилась. Я почувствовала, как колет совесть: сижу в ночной сорочке растрепанная, босая, с неприбранными волосами. Раньше она бы упрекнула меня, ведь обычно мне не дозволялось долго спать. Но сегодня она была настолько счастлива от моего возвращения, что не обращала на это никакого внимания.

- Долго я спала? – спросила я все еще сонным голосом.

- Не волнуйся об этом, - сказала она с такой нежностью, что сердце мое затрепетало.

Матушка подошла к окну и отдернула тяжелые занавески. Внутрь ворвался яркий солнечный свет, золотистыми волнами разлился по полу и стенам.

- Кощей проснулся? – вдруг встрепенулась я, вспомнив, как вчера его встретили.

Матушка приблизилась ко мне с гребнем в руке, села на край кровати и принялась расчесывать мои волосы – мягко, заботливо, прямо как в далеком детстве.

- Да, он уже встал, - ответила она. – Ждет тебя в главной горнице. Сказал, что ты должна выспаться. Такой учтивый… Будто и правда любит тебя. Кто бы мог подумать…

Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке. Вчера, после того, как мы своими глазами увидели события давно минувших лет, Кощей попросил у матушки моей руки. И пусть, она еще не дала ответа, но ведь и отказа не прозвучало. Она все еще сильно сомневалась, но уже явно смягчилась по отношению к Навьему царю и больше не смотрела на него так, будто хочет убить.

- Как ты узнала Кощея вчера? – спросила я негромко. - И дед Горяй... Вы ведь никогда его не видели прежде.

Она на миг замерла. Гребень коснулся кончика пряди, и только тогда она заговорила вновь:

- Слухи ходили, будто ты с Навьим царем в стольный град приехала. Но я не верила. Думала, издеваются надо мной. А когда вас своими глазами увидела, сразу поняла, что люди не врали.

Повисла неловкая, почти вязкая тишина. С первого же мгновения, как только я распахнула глаза этим утром, первая мысль, вспыхнувшая в сознании, была о нем… о моем отце. И все же сейчас, под ласковым взглядом матушки, под ее теплыми руками, осторожно заплетающими мне косу, решимость моя куда-то утекала. Эта светлица, наполненная тишиной и родным запахом дома, не желала впускать боль. Мне страшно не хотелось рушить эту хрупкую гармонию. И все же промолчать – значило потянуть за собой цепь слепоты и дальше. Другой возможности могло не представиться.

- Я знаю, кто мой настоящий отец – сказала я почти шепотом, слишком быстро, будто боялась, что помедлив, потеряю храбрость вовсе.

Молчание стало гулким, как в заброшенном доме. Я уже сомневалась, расслышала ли она меня, но в следующий миг ее руки замерли, гребень выскользнул из пальцев, а собранная коса рассыпалась по спине на своенравные пряди.

- Откуда? – произнесла она хрипло, словно чужим, простуженным голосом.

Я повернулась и встретилась с ней взглядом.

- Вчера в темнице я встретила повитуху – ту самую, что помогла тебе родить. Перед смертью она решила облегчить душу, и рассказала тайну, которую хранила долгие годы… Она и не догадывалась, что речь идет обо мне.

Матушка опустила голову. Ее плечи дрогнули едва заметно, как стебель под порывом ветра.

- Вот уж верно говорят, - прошептала она, - от судьбы не уйдешь...

Я ждала. И, наконец, она заговорила. Сперва с трудом, словно каждое воспоминание было осколком, вонзающимся в живое сердце.

- Мой муж Руслан, которого ты считала своим отцом… он уехал за море. Мы тогда надеялись спасти союз с предельным царством, он выполнял одно важное поручение. Руслан задержался надолго, а письма присылал все реже – короткие и сухие. Я прожила в ожидании два года. Разлука мучила меня, душила. Сердце не находило покоя, и я решила поехать к нему сама. А когда прибыла туда…

Она снова замолчала, набирая воздух в грудь. Слова давались ей с трудом, будто она заново переживала то, что когда-то разбило ее сердце.

- Я увидела его с другой женщиной и с маленьким ребенком на руках. Он больше не ждал нашей встречи, выбрал другую. А я осталась чужой и лишней.

Я сидела не шелохнувшись. В груди нарастал ком, тугой и горький.

- Я тогда вернулась назад, но совсем другой, опустошенной. Первым, кто подал мне руку, стал он… Ратибор. Мы с детства были дружны. А после того, как я поделилась с ним своей болью, мы сблизились еще больше. Мы оба были одиноки. Он хотел жениться на мне, сделать все по чести, но я была связана клятвой, данной перед богами. Я чувствовала себя обузой, едва нашла в себе силы прекратить наши встречи, но вскоре узнала о своей беременности.

Мир на мгновение словно замер. Матушка продолжала говорить, и ее голос становился все ровнее, увереннее.

- Ратибор пустил слух, будто Руслан приехал на пару дней в Багрян, но попросил бояр не ходить к нам, чтобы дать ему время побыть с семьей. Никто и не думал ставить слово царя под сомнение, поэтому через несколько месяцев, когда живот стал заметен, все были уверены, что я понесла от мужа. А как только ты родилась, он сообщил Совету о смерти Руслана.