Когда ворон зовет. Невеста Кощея Бессмертного

Глава 17 Клинок в спину

Я миновала центральные улицы, однако это не помогло мне скрыться от настороженных взглядов. Настоящее спокойствие нашло меня лишь на самой окраине города. По знакомой лесной тропинке я шла с легким сердцем, вдыхая смолистую свежесть. Яркое солнце насквозь просвечивало зеленые березовые листочки. Они сияли, словно драгоценные изумруды – точь-в-точь как глаза Кощея, когда в их отражении играл золотой луч.

Он наверняка обрадуется, узнав, что я сама разыскала камень Чернобога, и принесла подношения. Мне и без волшебного клубочка был известен путь к темным еловым зарослям, куда столько раз обращался взгляд. Но я все же вынула его из мешка и опустила на мшистую землю, позволяя катиться рядом.

Я заходила все дальше в лес. Ласковое солнце пригревало землю, и его лучи скользили меж плотной листвы, будто золотая пыль. Казалось бы, здешние леса не таили особой угрозы, в отличие от навьих. Здесь в болотах не прятались кикиморы, а кровожадные вурдалаки не выжидали в тени. Но беспокойство упорно нарастало во мне. Стоило услышать хруст ветки или странный шорох, как я оглядывалась, всматриваясь в стройные стволы, и всякий раз убеждалась, что рядом никого нет. В Навьем царстве я знала, что в любой момент могу позвать лесовичков, и они с удовольствием проводят меня, но сейчас, в лесу, где я бывала так часто, мне то и дело хотелось сорваться с места и бежать без оглядки.

Когда в очередной раз померещились шаги за спиной, я стиснула в пальцах грубую ткань мешка, из которого исходило теплое свечение. Чтобы оказаться у камня Чернобога, мне пришлось пройти большой путь. Я не могу так просто сдаться.

У зарослей дикой малины я задержалась: зеленые ягоды лишь набирали сок. Нахлынула странная печаль. Совсем недавно мы с подругами делились здесь тайнами, а теперь Чернава отвернулась от меня. Я сглотнула тяжелый ком и подняла глаза на одинокие ели. С каждым шагом моя уверенность крепла, а тоска таяла. Сердце трепетало в груди, кончики пальцев покалывало, словно магия, переполнявшая меня, рвалась на свободу. Я чувствовала в себе силу и легкость, невиданную доселе. Мир вокруг стих: осталась только я и мерное биение земли под ногами.

Наконец, вдохнув смолистый воздух до головокружения, я раздвинула колючие лапы елей. Передо мной открылся небольшой пятачок земли, залитый солнечными бликами, на котором высился древний валун – камень Чернобога. Он утопал в высокой траве. Было видно, что здесь давно не ступала нога человека, и от этого место казалось еще более сокровенным.

Еловые ветви послушно разошлись, и я тихо скользнула в укрытый круг. Несмотря на плотное кольцо высоченных стволов, внутри было удивительно светло, будто само солнце протянуло сюда ладонь. Я провела пальцами по странным рунам, высеченным в шероховатой коре камня: холод от них отдавался стальными искрами под кожей. Затем опустилась на корточки и бережно примяла траву у подножия – казалось, стоит наступить ногой, и я оскорблю самого Чернобога.

Меня не покидало ощущение, будто он прямо сейчас наблюдает за мной, взвешивает каждое движение. Сердце резанул внезапный страх: вдруг одних даров мало? Может, требуется еще что-то, о чем не успел рассказать Кощей. Он ведь и подумать не мог, что я приду сюда одна. Но возвращаться было поздно.

Я подавила дрожь в пальцах и медленно вынула из мешка огневик, бережно опустила его на прохладную траву. Вены от запястий до самых плеч разгорелись мягких свечением, будто кровь обратилась россыпью искр. Завороженно глядя на собственные руки я едва вспомнила о деле: достала со дна мешка перо жар-птицы и положила рядом с камнем.

Сила, что тлела во мне по дороге сюда, теперь казалась ничтожной: в груди разверзлось чувство безграничного могущества. Я протянула ладонь – и одного желания оказалось довольно, чтобы высокая трава улеглась волной, стебли сплелись и соткали изумрудный ковер, расшитый затейливыми узорами. В этот миг я еще лучше поняла Кощея, которому по праву рождения досталось куда больше чар. Искушение было восхитительно сладко и опасно велико.

Вдруг внезапная боль прожгла меня огненной стрелой. Расплата за неосмотрительные чары? Во рту заструился металлический привкус крови, и перед глазами все поплыло тусклыми кругами. Боль пропадала, уступая место тяжкому туману усталости. Издалека доносились голоса. Я попыталась оглянуться, но силы оставили меня, и я рухнула лицом в траву. Чья-то нога резко толкнула меня, переворачивая на спину. В тот же миг холодное осознание пронзило сердце.

- Не стоило возвращаться, - произнесла Чернава ровным, безразличным голосом.

Ее серые глаза, хищно поблескивая, тонули в беспросветной тьме.

____________________________________

Ждана не верила своим глазам. Спиной она уперлась в колючие ветви, но ее это не тревожило. Как можно чувствовать боль от еловых иголок, когда из спины Златы торчала рукоятка кинжала? А вогнала ее Чернава, их подруга, которая без тени сожаления вытерла лезвие о чистый кусок Златиного сарафана, на который еще не успело доползти багровое пятно.

Глаза Чернавы загорелись алчным блеском, стоило ей заметить перо и удивительно прекрасный цветок, которые Злата зачем-то положила у старого камня. Чернава наклонилась, но лишь коснувшись цветка, вскрикнула: тонкая алая полоска прорезала палец. Зашипев, она сунула палец в рот, глаза налились злостью. Замахнулась, чтобы пнуть подношения, однако вовремя сообразила, что может обжечь и ногу.

Тем временем Ждана на негнущихся ногах приблизилась к Злате, упала возле нее на колени, прижала ладонь к ее едва вздымающейся груди.

- Что ты творишь? – прошипела Чернава, пряча кинжал в ножны. – Ждешь, пока чародей явится? Идем отсюда.

Она рванула Ждану за руку так, что кольнуло плечо, но та не двинулась с места. По щекам ее струились слезы.

- Как ты могла? Это же Злата… наша Злата, - всхлипывала она.

- Дура! – рявкнула Чернава. - Видела, что она сделала одним взмахом руки? Представь, что было бы с нами, попались мы ей на глаза.