Когда возжигается Пламя

V. Аббатство Санкт-Ремо

Спустя неделю. Юг Эндерала.

Туман стелился по небольшой долине, словно призрак, пробираясь сквозь зубчатые стены нового аббатства, расположившегося в таинственно-страшноватом месте, где ранее стояло поместье загадочного старца. «Санкт-Ремо» стало центром нового поселения, которое щедрая аристократия возводила на свои деньги, силясь сделать центром лесозаготовки всего юга. Но первые сюда пришли именно монахи Единого.

Внутри, в полумраке, потрескивали свечи, отбрасывая дрожащие тени на славные фрески, рассказывающие о силе и могуществе истинного Бога, воссиявшего сквозь пространство и историю, навеки изменив судьбу бытия. Здесь, в сердце безвременья, должно было произойти таинство посвящения для мужчины, чья душа, словно потерянный компас, долго искала путь и нашла его.

Мужчина стоял в небольшом прохлодно-каменном тёмном помещении, наполняемом синим сладким дымом роскошного ладана, сложенном из тёмных плит, украшенных изящными растительными узорами. Он облачён в простую рубаху, чьи серебряные узоры подсвечивались светом из витражных окон, сияли роскошным изображением прекрасной чаши, ставшей символом завета между народами Вина и Неведомым Богом.

- Штеппфан Даль’Кир! – прозвучало грозное воззвание. – Веришь ли ты в Единого и единственного Бога?

- Верю!

- Готов ли ты стать частью истинной Общины Завета?

- Готов!

Священник, облаченный в расшитую золотом рясу, стоявший напротив на ступеньках пред открытым на вид мраморным алтарём был сухощав и сед, его лицо, изрезанное морщинами, напоминало пергамент. Он был хранителем этого места, истинного портала между мирами, где шепот вечности сплетался с дыханием людей. Он ждал, терпеливо и спокойно, зная, что время здесь течет иначе, чем снаружи… ждал, готовясь принять таинство и выполнить решение, которое стало результатом изысканий в сим аббатстве.

- Желаешь ли ты провести жизнь в святости сердца и в добром делании благого? Готов ли ты посвятить свою жизнь пути добра и света – любви к Единому и ближнему. Избирая путь света, ты выбираешь веру, помощь нуждавшемуся, благочестие и чистоту.

- Готов! – со святой уверенностью произнёс Штеппфан, гордо взирая на тёмно-золотое изображение солнца над алтарём и казалось, что мистическое освящённое светило отвечало ему потусторонним духовным светом иного мира, укрепляющего дух.

- Готов ли ты отречься от пути зла. Готов ли ты отказаться от всего, что лукаво и исполнено проклятия. Готов ли ты отречься от убийства, прелюбодеяния, похоти, блуда, кражи, идолослужения, вольшбы, отравления, хищничества, лжесвидетельства, лицемерия, двоедушие, коварство, высокомерие, злоба, самоуправство, алчность, сквернословия, зависти, дерзости, надменности, тщеславия?

- Готов! – уверенно произнёс мужчина, желая всей душой посвятить свою жизнь служению новым истинам и вечным духовным максимам.

- Тогда сделай шаг к источнику искупления, очищения и обновления, - священник показал на большую купель, на трёх краях которой горели свечки, а внутри плескалась кристально-чистая вода, освящённая во имя сего действия.

Штеппфан стоял в центре молитвенного помещения, окруженный молчаливыми монахами, лица которых скрывались в капюшонах. Холод камня проникал в его кости, страх, который терзал его душу в течение многих лет, казалось, отступал. Он верил, что вода крещения смоет его грехи, снимет груз прошлого и подарит окончательный покой, а свет веры и наставления Единого станут истинным путём, следуя по которому он вернётся к своему Отцу.

Таинство началась. Священник произносил славные молитвы, слова которых, казалось, вибрировали в воздухе, наполняя каждый уголок храма. Спустя пару минут окропил Штеппфана святой водой, и в этот момент парень почувствовал, как что-то тяжелое, словно оковы, падает с его души. Он вздохнул полной грудью, ощущая прилив легкости и надежд., наполнив лёгкие свежестью прохлады.

Священник продолжил чудесный обряд – служитель культа три раза обвёл вокруг медной купели мужчину, поливая его главу водой в знак очищения и обновления. Затем он подвел Штеппфана к мраморному алтарю в центральной чаше которого, выбитой прям в самой святыни. Там плескалась жидкость необычного цвета – необчно глубокого, почти ультрамариново-небесного. Она, казалось, хранила в себе тайны, древние как сама земля. Зеркальная гладь воды отражала дрожащий свет свечей люстры и бледный лик Штеппфана.

- Припади губами к истинной сути бытия, наполненной светом и сущностью божественного и пусть Господь освятит твою жизнь, - тихо произнёс священник. – Это есть вода завета между Богом и нами, испивая её ты становишься частью святой Общины Завета, встаешь на Его путь.

Даль’Кир припал губами к святыни из алтаря, позволив наполнить себя светом и сущностью божественного, казалось, что время словно остановилось... всё внутри затрепетало, запело небесной песнью света и истинного понимания глубинной сущностью бытия. Он закрыл глаза и почувствовал, как тепло разливается по всему телу, как нечто странное и потустороннее разливается по всему телу, возвещая о том, что есть нечто более глубинное и пресветлое. Это похоже на благое наставление, на вдохновение пред героическим подвигом… на руку Отца на плече сына. Это была не просто освящённая вода, это было что-то большее. Это было прикосновение к чему-то святому, к чему-то, что превосходит все земные заботы и тревоги.

Когда Штеппфан отошёл от алтаря и открыл глаза, мир вокруг казался ярче и светлее. Он посмотрел на священника и увидел в его глазах не просто сочувствие, а понимание и поддержку.