Когда время не подвластно.

Глава 4. Огонь в печи, тепло в душе.

Лида глубоко вдохнула, стараясь не обращать внимания на удушливый запах болезни, пота и старой, несмененной простыни. Дети лежали без движения, только их слабое, чуть слышное дыхание подтверждало, что они ещё живы. Она сняла с головы платок, прикрывая им нос и рот, как самодельной маской, и подошла к плетёной корзине в углу комнаты. Внутри нашлось немного одежды — две ночные сорочки, застиранные, но всё же чистые, и кое-какое постельное бельё.
Лидия сжала в руках тонкую ткань, размышляя. Дети выглядели настолько ослабленными, что любая лишняя нагрузка могла только усугубить их состояние. Но в тоже время они лежали в пыли, грязи, на давно нестираных тряпках. Оставить их так было нельзя.
— Нужно переодеть вас, милые, — прошептала она, наклоняясь к мальчику.
Его кожа была горячей, но липкой от пота. Осторожно, чтобы не потревожить лихорадочное тело, Лида приподняла его и стала расстёгивать рубаху. Ткань прилипла к коже, и каждое движение вызывало у мальчика слабый, почти беззвучный стон.
— Тише, тише... Всё будет хорошо, — пробормотала она, словно убаюкивая его.
Переодев мальчика, Лида быстрыми движениями сменила постельное бельё. Как только он оказался на свежей ткани, его дыхание немного выровнялось. Это придало ей сил.
Она повернулась к девочке. Та слабо шевельнулась, когда Лидия дотронулась до неё. Девочка открыла затуманенные глаза, её губы беззвучно шевельнулись.
— Тише, я просто помогу, — Лида провела рукой по её спутанным волосам, — скоро тебе станет легче.
Девочка не сопротивлялась. Её худенькое тельце казалось почти невесомым.
Когда обоих детей, наконец, уложили на чистые простыни, Лидия вытерла пот со лба, ощущая, как капли стекают по её собственному лицу. Работать в душном, пропитанном болезнью воздухе было тяжело, но она знала — это только начало.
"Теперь нужно все постирать", — подумала она, выпрямляясь и оглядываясь в поисках, того куда можно сложить грязное белье и одежду.
Лида собрала всю грязную одежду и постельное бельё, аккуратно складывая их в плетёную корзину. Куски ткани были тяжёлыми от влаги и пропитаны запахом болезни, но она старалась не обращать на это внимания. Каждый кусок, который она складывала, казалось, будто рассказывал свою историю: потрёпанная рубашка, видевшая много дней забот и труда, сорочка, когда-то белоснежная, а теперь запачканная временем и недугом.
— Нужно всё это постирать, — тихо сказала она, как будто самой себе, поправляя корзину. — Иначе никакого толку от моего ухода за детьми.
Она вздохнула, взглянув на детей, которые лежали теперь на чистых простынях. На их лицах мелькнуло что-то похожее на облегчение, хоть они и оставались без сознания.
— Потерпите, милые, — шепнула Лида, подходя к двери. — Всё скоро станет лучше. Я обещаю.
Корзина оказалась тяжелее, чем она ожидала, но Лида стиснула зубы, взяла её и направилась к выходу. Дверь скрипнула на старых петлях, впуская в комнату свежий воздух и солнечный свет. Лида остановилась на пороге, глотнула прохладного воздуха и прищурилась на яркое солнце.
Снаружи всё казалось удивительно тихим. Только легкий шелест ветра в траве и редкие звуки птиц нарушали эту тишину. Лида медленно спустилась с крыльца, ощущая, как корзина врезается в её ладони.
— Надеюсь, поблизости есть источник воды, — пробормотала она.
Она остановилась у края двора, бросив взгляд на окрестности. Старый деревянный колодец, из которого она уже черпала воду, выглядел приглашающим, но она знала, что для стирки потребуется больше воды.
— Может, где, то есть река или ручей? — спросила она вслух, словно ожидая ответа.
Солнце ласково касалось её лица, но внутри Лида ощущала усталость, будто весь мир навалился ей на плечи. Однако она не могла позволить себе отдыхать.
— Ладно, действуем дальше, — сказала она решительно, крепче ухватившись за корзину. — Каждый шаг — ближе к выздоровлению.
Она направилась вдоль дома, глядя по сторонам в поисках места, где можно было бы выстирать всё это бельё, приговаривая себе тихо, чтобы не терять дух:
— Я справлюсь. Я не могу оставить людей в беде, когда могу им помочь.
Лида с трудом удерживала корзину с бельём, чувствуя, как усталость медленно пробирается в мышцы. Она снова подумала о том, насколько легче была бы жизнь, если бы здесь были все привычные удобства.
— Сейчас бы стиральную машину... — устало пробормотала она, кривя губы в печальной улыбке.
Но стоило ей поднять голову, как на неё нахлынуло ощущение свободы. Воздух был наполнен ароматами трав и цветов, словно природа сама пыталась обнять её своим теплым дыханием. Птицы чирикали где-то в кронах деревьев, перекликаясь между собой, а солнце, будто ласковая рука, согревало её плечи.
Лидия остановилась на мгновение, глубоко вдохнула и медленно выдохнула, наслаждаясь этим моментом.
— Да, у меня нет стиральной машинки, нет электричества, нет плиты, нет пылесоса… — проговорила она, словно перечисляла потери.
Она прикрыла глаза, позволяя лёгкому ветерку коснуться её лица. Потом открыла их и улыбнулась.
— Но зато есть эта красота… А не тёмные коридоры подземного убежища, — её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Здесь я могу не бояться монстров.
Лида ещё раз глубоко вдохнула, наполняя лёгкие свежестью полей и лугов. Она почувствовала, как на сердце стало легче. Всё это было так естественно, так правильно… Настоящая жизнь, живая и прекрасная.
— Не время для грусти! — весело сказала она сама себе, крепче ухватываясь за корзину.
Она улыбнулась и уверенно зашагала вперёд, подставляя лицо солнцу, радуясь каждому шагу и каждому мгновению.
Впереди послышался приглушённый рокот воды. Сначала он был едва различимым, словно чьё-то далёкое дыхание, но с каждым шагом становился всё отчётливее. Лида остановилась прислушиваясь.
— Река… — прошептала она, и её сердце радостно сжалось.
Подгоняемая этим открытием, она ускорила шаг, обходя раскидистые кусты и высокую траву. Ветки цеплялись за платье, но она не обращала внимания. Ещё немного, и вдруг перед ней открылся чудесный пейзаж.
Река извивалась, как живая, отражая в своих водах небесную синеву и солнечные лучи. Берега её были усыпаны цветами и зелёными травами, кое-где виднелись коряги, словно нарочно оставленные здесь природой. Вода журчала, пенилась на камнях, её плеск был мелодичным, убаюкивающим.
Девушка подошла ближе к реке, её шаги были осторожны, словно она боялась спугнуть эту тишину. Вода неспешно текла вперёд, поблёскивая под лучами солнца, её поверхность то и дело рябило лёгкое дуновение ветерка. Всё вокруг дышало покоем — ни звука, кроме далёкого пения птиц и тихого плеска воды о прибрежные камни.
Лида сделала несколько шагов вперёд, осторожно приблизилась к берегу и опустила корзину на траву, не сводя глаз с реки. Медленно наклонилась, протянула руку и кончиками пальцев коснулась воды.
— Тёплая… — выдохнула она, словно не веря.
Ожидала холода, но вместо этого почувствовала приятное тепло, будто река сама приглашала её, ласково приветствуя прикосновение. Зачерпнула ладонями воду и с наслаждением окатила лицо. Капли стекали между пальцев, поблёскивая на солнце, и она невольно улыбнулась. Это было впервые в её жизни — впервые она видела реку, впервые касалась настоящей, живой воды, не заключённой в металлические трубы и пластиковые резервуары.
Она стояла на коленях у самой кромки воды, жадно всматриваясь в каждую деталь: как плывут тонкие нити водорослей, как пробегают по поверхности крохотные волны.
Девушка провела рукой по глади воды, наблюдая, как расходятся круги. Сердце забилось чаще — вдруг ей показалось, что всё это слишком хорошо, слишком идеально? Она так долго жила в страхе, что теперь любые простые радости казались чем-то неестественным, невозможным.
— Какая чистая… — пробормотала она, с восхищением глядя, как капли скатываются с её пальцев обратно в реку.
— Я, правда, здесь… — шептала она, будто убеждая себя.
Сердце гулко билось в груди. Её пальцы дрожали от переполнявших чувств.
— Настоящая… — прошептала она и вдруг рассмеялась. Лёгкий, звонкий смех прозвучал так неожиданно, что сама Лида замерла прислушиваясь.
— Как это возможно? — она обернулась, будто надеясь, что кто-то ответит. — Как может быть так тихо, так спокойно… так прекрасно?
Но никто не ответил. Только ветер ласково прошёлся по её волосам, а река продолжала свой вечный, неторопливый путь вперёд.
Лида выпрямилась, глубоко вздохнула и посмотрела вдаль. На другом берегу колыхался густой лес, его тёмные кроны нависали, словно гигантские охранники этого места.
Лидия не могла оторвать взгляд от воды. Она завораживала её мягким течением, лёгкими всплесками, солнечными бликами, играющими на поверхности. Это было так странно — видеть её не на старых фотографиях, не на экране, а здесь, рядом, почти касаясь.
Желание попробовать, почувствовать воду всем телом стало непреодолимым. Ей нужно было ощутить её настоящей, не просто на кончиках пальцев, а полностью.
Она огляделась. Вокруг никого. Только ветерок ласково трепал траву, а птицы продолжали свои мелодичные песни.
— Ну и чего я боюсь? — пробормотала Лидия, улыбнувшись.
Она быстро стянула рубашку, положила её на траву, затем юбку. Освободилась от платка, и он мягко упал рядом. Осталась только в лёгком белье — его она не снимала, когда переодевалась в старорусскую одежду, и теперь это казалось ей даже удобным.
Сделав глубокий вдох, Лида медленно шагнула в воду.
Первая волна ощущений заставила её вздохнуть от восторга. Вода была тёплой, мягкой, обволакивающей. Она не толкала её прочь, как твёрдые стены убежища, не ограничивала движения — напротив, принимала, окутывала.
— Боже… — прошептала Лидия, заходя глубже. — Это… невероятно.
Её ноги касались гладких камней, между пальцами пробегали тонкие водоросли. Она погрузилась по пояс, провела ладонями по поверхности воды, наблюдая, как капли падают обратно, сливаясь с рекой.
Лида не сдержалась — набрала в ладони воду и плеснула себе на лицо. Засмеялась, когда капли попали в волосы, стекли по шее.
— Это лучше, чем я могла представить!
Она наклонилась, зачерпнула воду обеими руками и плеснула выше, наслаждаясь моментом. Она впервые в жизни ощущала такую свободу — без стен, без контроля, без страха. Только она и река, живое, настоящее чудо, которое она могла чувствовать каждой клеточкой своего тела.
Лидия оглянулась, её сердце стучало быстрее. Где-то в глубине души теплился страх: а что, если кто-то увидит? Всё-таки это Древняя Русь, а нравы здесь совсем другие. Женщина, купающаяся в одном белье, могла вызвать бурю негодования, пересудов… и, возможно, проблем.
Но река манила её, звала к себе. Вода так ласково обнимала её кожу, что отказаться было невозможно.
— Ладно,… надеюсь, никто не придет, — пробормотала она себе под нос, делая ещё один шаг в глубину.
Вода приятно согревала, нежно окутывала, как мягкое одеяло. Лида погрузилась по плечи и закрыла глаза, наслаждаясь новым ощущением. Вода не была чем-то страшным или враждебным — наоборот, она принимала её, как старого друга, которого давно ждала.
— Как же хорошо… — прошептала она, проводя ладонями по поверхности воды.
Плавать Лида не умела. В убежище не было бассейнов, не было водоёмов, да и учить этому было некому. Поэтому она осторожно двигалась по дну, погружаясь чуть глубже, чувствуя, как лёгкая волна скользит по её телу.
Каждое движение было новым открытием. Она пробовала качать руками, чувствовать, как вода сопротивляется, поднимая её вверх. Смеялась, когда неуклюже спотыкалась о камешки под ногами, а река мягко обнимала её, не давая упасть.
— Вот бы остаться здесь подольше… — мечтательно вздохнула она, глядя на небо.
Но вдруг её охватило странное чувство — словно за ней кто-то наблюдает. Мурашки побежали по спине. Лидия резко развернулась, вглядываясь в заросли на берегу.
— Кто здесь? — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
В ответ — только ветер, шорох листвы и плеск воды. Но сердце уже забилось быстрее. Она понимала, что в этом мире ей стоит быть осторожной.
Лида хотела бы остаться в воде навсегда. В реке было так спокойно, так уютно… Здесь не было стен убежища, не было вечного страха перед монстрами, не было напряжённого ожидания беды. Только мягкие волны, солнце и тишина.
Она провела рукой по воде, наблюдая, как маленькие круги разбегаются в стороны.
— Как же хорошо… — выдохнула она, закрывая глаза.
Но реальность быстро напомнила о себе. Нужно было стирать, да и дома дел хватало. Дети ждали её, да и вода в печи остынет, если задержаться.
С лёгким сожалением Лидия двинулась к берегу. Вода нехотя отпускала её, обволакивая ноги, будто уговаривая остаться.
— Ну-ну, не задерживай меня, — усмехнулась она, стряхивая капли с рук.
На берегу, её одежда уже подсохла под тёплыми лучами солнца. Лида быстро натянула на себя рубаху и юбку, повязала платок. Бельё в корзине всё так же дожидалось своей очереди.
— Вода прекрасна, но стирать всё равно надо, — сказала она вслух, берясь за корзину.
Она присела у самой кромки воды, закатала рукава и начала осторожно полоскать бельё, наблюдая, как грязная пена уносится вниз по течению.
— Ладно, поработаем, — вздохнула она и закатала рукава.
Она присела на корточки у самой воды, вытащила из корзины первую сорочку, замочила её, давая воде пропитать ткань.
— Вот бы хоть кусочек мыла… — пробормотала она, скручивая мокрую ткань в руках.
Но мыла не было, как и всего остального, что облегчило бы ей жизнь. Значит, придётся стирать, как встарь — руками, о камень, как делали женщины в этой эпохе.
Лида принялась тереть ткань, периодически погружая её в воду и полоская. Река принимала грязь, унося её течением, а чистая вода снова наполняла волокна ткани.
— Ничего, справимся… — вслух подбодрила себя она, меняя сорочку на постельное бельё.
Руки быстро устали, но Лидия не останавливалась. Она чувствовала себя частью этой земли, этой реки, этого нового мира, который постепенно принимал её в свои объятия.
Лида выжала последнюю сорочку, встряхнула её, чувствуя, как мокрая ткань приятно холодит ладони. Чистое бельё аккуратно сложила в плетёную корзину, удовлетворённо осматривая свою работу. Оно стало свежим, пахло речной водой и травами, а не пылью и болезнью, как раньше.
Она подняла голову к небу – солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. Вода в реке искрилась, отражая последние лучи дня, а где-то вдалеке уже перекликались ночные птицы.
— Время идти, — пробормотала она, поправляя платок.
Корзина с мокрым бельём оказалась тяжелее, чем она думала. Лидия подхватила её, крепко прижимая к себе, и пошагала в сторону дома.
По дороге она замечала, как изменился лес вокруг. Днём он был светлым, почти дружелюбным, но теперь тени становились гуще, воздух наполнялся прохладой, а легкий ветер раскачивал листву, создавая странные, почти человеческие шорохи.
Лида невольно ускорила шаг.
— Всё в порядке… — тихо сказала она самой себе.
Но сердце всё равно стучало быстрее. В убежище её учили, что в темноте скрываются опасности. Там, в закрытых подземных коридорах, ночь означала тревогу, но здесь… Здесь это была просто ночь. Обычная, деревенская, живая.
Вдруг кусты сбоку шевельнулись.
Лидия замерла, крепче сжав корзину.
— Кто здесь? — спросила она, затаив дыхание.
Несколько секунд было тихо, а потом из кустов с громким «пф-ф!» выскочил ёжик и бросился наутёк.
Лида выдохнула, а затем рассмеялась.
— Напугал же!
Отпустив страх, она снова зашагала вперёд, наслаждаясь вечерней прохладой. Вдали показался дом, его окна светились тёплым светом, а дым из трубы поднимался в небо тонкой струйкой.
— Почти пришла, — с облегчением сказала Лидия, чувствуя, как радостно сжимается сердце.
Здесь, в этом доме, её ждали. Она должна была им помочь.
Лида вошла в дом, толкнув тяжёлую деревянную дверь плечом. Внутри было тепло и уютно: в печи ещё тлели угли, отгоняя вечернюю прохладу, а по комнате разносился слабый аромат травяного настоя.
Антонио сидел за столом, задумчиво водя пальцем по деревянной поверхности. Услышав шаги, он поднял голову и взглянул на Лиду.
— Ты где была так долго? — его голос был тихим, но в нём слышалась обеспокоенность.
Лидия поставила тяжёлую корзину на пол, с облегчением выпрямив спину.
— Стирала, — ответила она, сдувая с лица выбившуюся прядь. — А перед этим… купалась в реке.
Антонио удивлённо приподнял брови.
— Ты что, одна?
— Ну да, а что? — Лида бросила на него лукавый взгляд, но тут же смягчилась. — Это было прекрасно, Антонио. Вода тёплая, мягкая… Я впервые видела реку вживую.
Он внимательно посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Рад, что тебе понравилось, но в следующий раз лучше не уходи так далеко одна. Здесь всё-таки не твой привычный мир.
Лида опустила взгляд, зная, что он прав. Всё вокруг казалось таким мирным, но это не означало, что опасности не было.
— Ладно, — кивнула она, — постараюсь. Главное здесь нет Полуденицы, Беляны и монстров.
Антонио улыбнулся уголком губ и согласно кивнул.
— Ну что, воды натаскала, бельё постирала… Может, теперь отдохнёшь?
Лидия посмотрела на корзину, полную свежего белья, затем на стол, где стояли уже настоянные кружки с травами.
— Сперва развешу бельё, — сказала она, начиная доставать вещи.
Антонио вздохнул, но не стал спорить. Он уже понял, что Лида не из тех, кто сидит без дела. Вместо этого он просто встал, взял одно из полотенец и помог ей развесить одежду возле печи, чтобы она быстрее высохла.
Дом наполнялся тёплым светом, и хотя за окнами сгущалась ночь, внутри было спокойно. Лидия почувствовала, как её тревоги постепенно растворяются. Она больше не была в холодных подземных коридорах, не пряталась от угроз. Здесь, рядом с Антонио и детьми, она чувствовала себя нужной.
Она улыбнулась самой себе.
Да, сегодня был хороший день.
Лида открыла дверцу кладовой, и слабый запах муки, сухих трав и злаков коснулся её обоняния. В полумраке деревянных полок она начала рассматривать припасы: мешочки с крупами, пучки засушенных трав, деревянные ёмкости с мукой.
— Надо бы поесть, — пробормотала она, перебирая запасы.
Антонио, сидевший у стола, поднял голову.
— Что у нас есть?
— Крупа и мука, — Лидия достала небольшой холщовый мешочек, развязала тесёмку и заглянула внутрь. — Похоже, это пшено.
— Можно сделать кашу, — предложил Антонио, вставая со скамьи.
Лида кивнула соглашаясь. Он подошёл к очагу, снял с полки тяжёлый чугунный казан и поставил его на печь.
— Вот, в этом как раз удобно варить, — сказал он, протирая казан рукавом рубашки.
Лидия наполнила деревянное ведро водой из горшка, затем аккуратно промыла крупу, ощущая, как прохладная вода струится сквозь её пальцы. Желтоватые зёрна мягко поблёскивали в лучах вечернего света, проникавшего сквозь ставни.
— Странно, — задумчиво произнесла она, наблюдая, как крупа оседает на дне.
— Что? — Антонио подошёл ближе.
— В детстве я даже не знала, как выглядит настоящая еда, — она покрутила в руке пару зёрен. — Всё было либо синтетическим, либо из тюбиков. А тут… Настоящая крупа, настоящий хлеб…
Антонио усмехнулся.
— Добро пожаловать в прошлое.
Лида улыбнулась и вылила воду, оставив чистую крупу в миске. Затем пересыпала её в казан, залила свежей водой и подвинула его ближе к жару.
Огонь в печи потрескивал, наполняя дом тёплым светом. Лида помешивала кашу деревянной ложкой, чувствуя, как поднимается мягкий, сладковатый запах.
— Может, добавить мёда? — вдруг предложила она, вспомнив, что в кладовой видела небольшой горшочек.
Антонио одобрительно кивнул.
— Хорошая идея.
Лидия улыбнулась. Всё вокруг казалось таким настоящим, простым и уютным. Она поняла, что ей нравится этот мир — со всеми его трудностями, но и с той тёплой, живой простотой, которой так не хватало в её прошлом.
Вскоре дом наполнился не только мягким ароматом настоявшихся трав, но и сладковатым запахом свежесваренной каши. Пары тёплого пара поднимались от казана, заполняя пространство уютным теплом.
Лида, помешивая деревянной ложкой, с удовлетворением наблюдала, как крупа разбухает, становясь мягкой и рассыпчатой. Она вдохнула запах и невольно улыбнулась.
— Пахнет вкусно, — заметил Антонио, заглянув в казан.
— Да, — кивнула Лидия, пробуя на ложке. — Но чуть не хватает…
Она быстро направилась к кладовой, вернулась с небольшим глиняным горшочком, осторожно сняла крышку. Внутри густым янтарём переливался мёд.
— Вот теперь будет идеально, — сказала она, зачерпнув немного ложкой и добавив в кашу.
Антонио присел за стол, наблюдая, как Лида тщательно размешивает мёд, пока он полностью не растворится.
— Ты так ловко с этим управляешься, словно всю жизнь здесь жила, — усмехнулся он.
Лидия взглянула на него, слегка покачав головой.
— Может, и так, но я ещё учусь. В моём времени ничего подобного не было. Всё — автоматизировано, кнопки, машины… А здесь всё по-другому. Сложнее, но… настоящее.
Она задумчиво провела пальцем по деревянной ложке, словно ощущая её шершавую поверхность.
— И тебе это нравится?
Лида задумалась, но потом твёрдо кивнула.
— Да. Мне это нравится.
Антонио усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти нежное.
— Ну что, будем ужинать?
Лидия достала деревянные миски, разлила горячую, ароматную кашу. Когда она поставила перед Антонио его порцию, он с благодарностью кивнул.
— Спасибо.
— Приятного аппетита, — ответила Лида, садясь напротив.
За окном уже сгущались сумерки, но внутри дома было тепло и уютно. Огонь в печи потрескивал, каша источала сладкий аромат, а Лидия впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему дома.