Когда время не подвластно.

Глава 9. Домашние хлопоты.

Поужинав, они на мгновение замерли за столом. Усталость давила, веки наливались свинцом, но ложиться в постель, не смыв с себя дневную пыль, казалось неправильным.
— Надо бы умыться, — зевнув, пробормотала Лида, поднимаясь со стула.
Антонио кивнул, но не сразу встал — плечи гудели после работы, руки дрожали от напряжения. Тимофей и Ядвига, хоть и пытались не показывать усталости, с трудом держали глаза открытыми.
— Давайте по очереди, — предложила Лида, наполнив таз водой.
Ядвига первой окунула ладони в прохладную воду, с наслаждением провела ими по лицу, смывая дневную пыль. Затем принялась тереть грязные коленки. Тимофей последовал её примеру, фыркая от холода.
— Умывайся быстрее, — поддразнила его сестра.
— Сейчас, сейчас… — проворчал мальчик, плеснув на неё водой.
Антонио, наблюдая за детьми, невольно улыбнулся. Их беззаботное поведение согревало душу.
Когда пришёл его черёд, он медленно опустил руки в воду, с благодарностью к прохладе смыл с лица пот и грязь.
Лида же задержалась у таза дольше всех. Она смачивала платок, тщательно протирая шею и руки.
— Всё, теперь спать, — мягко сказала она, убирая волосы за ухо.
Дети, кивнув, поспешили к своим постелям. Тимофей первым зарывался в одеяло, а Ядвига свернулась калачиком рядом.
Антонио взглянул на Лидию, когда она устало села на свою постель.
— День был тяжёлый, — тихо сказал он.
— Но мы сделали важное дело, — ответила Лида, улыбаясь.
Они легли, и вскоре из углов избы раздалось ровное дыхание спящих.
Утро наступило неожиданно быстро. За окном едва забрезжил рассвет, как раздался пронзительный крик петуха, разорвавший тишину. Лида первым делом услышала этот звук, затем почувствовала лёгкий сквозняк от приоткрытого окна и запах влажной земли после ночной прохлады.
Она лениво потянулась, с трудом открывая глаза. Внутри всё ещё жила усталость от вчерашней работы, но впереди ждал новый день, полный забот.
Рядом заворочался Антонио. Он стиснул зубы, явно не желая вставать.
— Уже утро? — пробормотал он, прикрывая лицо рукой.
— Уже, — слабо усмехнулась Лида, села на постели и встряхнула волосы. — Пора подниматься.
С другого конца комнаты раздалось недовольное сопение. Тимофей натянул одеяло на голову, а Ядвига лишь зажмурилась и перевернулась на другой бок.
— Ну же, подъем! — весело позвала Лидия.
— Еще немного… — пробормотал Тима.
Антонио с улыбкой поднялся с постели, подошёл к детям и слегка потрепал Тимофея по голове.
— Давай-давай, малец, дел с утра много, — поддразнил он.
Ядвига приоткрыла один глаз, посмотрела на всех и, поняв, что от утреннего сна уже не отвертеться, со вздохом села.
— Ладно, — пробормотала она, зевая. — Но сначала умываться.
Лида с улыбкой кивнула и первой поднялась с постели, ощущая приятную прохладу деревянного пола под босыми ногами. Она огляделась: в полумраке избы различались контуры мебели, приглушённый свет пробивался сквозь ставни, рисуя узоры на стенах.
Антонио тоже поднялся, потянулся, разминая затёкшие мышцы после вчерашней работы.
— Спал бы ещё, — пробормотал он, приглаживая рукой взлохмаченные волосы.
— Успеешь выспаться на том свете, — шутливо бросила Лидия, направляясь к умывальнику.
Ядвига зевнула, потянулась и лениво села на постели.
— Почему утро всегда наступает так рано?
— Потому что ты ложишься поздно, — усмехнулся Тимофей, уже натягивая штаны.
Дети нехотя начали подниматься. Ядвига медленно спустила ноги на пол, а Тима всё ещё пытался сохранить остатки сна, не открывая до конца глаза.
Антонио хлопнул его по спине.
— Давай-давай, солнце уже встаёт.
- Нужно помолиться, - сказал Антонио, и они вместе с Лидой встали перед иконами на колени, чувствуя, как усталость ночи постепенно уступает место ясности утра. Антонио, сев рядом, перекрестился и закрыл глаза, шепча слова молитвы. Дети, следуя его примеру, склонили головы.
Ядвига нерешительно посмотрела на Лиду.
— Матушка Лида, а ты молишься?
Лида задумалась. Она не была глубоко верующей, но знала, что для Антонио и детей это важно.
— Я… благодарю за каждый день, за то, что мы живы, за то, что у нас есть силы, — наконец ответила она.
Тимофей кивнул, сложив руки в молитвенный жест.
— Тогда давай вместе?
Лида кивнула, и в избе воцарилась тишина. Антонио начал:
— Господи, благодарим Тебя за этот новый день, за пищу, за воду, за возможность трудиться. Помоги нам и дальше идти правильным путём…
Его голос был тихим, но проникновенным. Лидия слушала и думала: действительно ли это всё — воля Бога? Или просто их упорство, знания и труд?
Когда молитва закончилась, Антонио перекрестился и посмотрел на Лиду.
— Чувствуешь? — спросил он.
— Что?
— Спокойствие.
Лида вздохнула.
Антонио лишь улыбнулся, а дети радостно побежали за ней. Новый день начался.
Лидия, подошла к столу, где стоял таз с водой, набрав в ладони холодной воды, плеснула себе в лицо и улыбнулась.
— Ну что, кто первый умываться?
Ядвига и Тимофей переглянулись, а затем Тимофей с наигранным вздохом встал.
— Я, — сказал он, стараясь выглядеть героем.
Антонио рассмеялся, похлопав его по плечу.
— Вот так-то лучше.
День начинался, и впереди ждала новая работа, но в доме уже звучали разговоры, смех и запах утренней свежести.
— Верно. Все к тазу с водой.
Антонио первым плеснул себе на лицо холодной воды, взбодрившись. Дети фыркали и смеялись, когда капли летели в стороны. В избе царило утреннее оживление, несмотря на сонное состояние.
— Чувствую, что пора завтракать, — усмехнулась она, направляясь к печи.
— Что на завтрак? — наконец спросил Тима, вставая с колен.
— Сейчас узнаешь, — загадочно сказала Лида, закатывая рукава.
Начинался новый день, полный забот, но в доме было тепло — не только от утреннего солнца, но и от ощущения, что они были семьёй.
Лидия разожгла огонь в печи, добавила пару поленьев, чтобы разгорелось жарче. В избе запахло дымком и теплом, а дети уже нетерпеливо крутились возле стола.
— Матушка Лида, а что у нас сегодня на завтрак? — спросила Ядвига, заглядывая в котелок.
— Каша, как и вчера, — с улыбкой ответила Лида, помешивая деревянной ложкой.
— Опять… — разочарованно протянул Тимофей, опуская плечи.
Антонио, который сидел у окна, обернулся.
— Благодари за то, что есть, мальчик, — сказал он с легким укором. — Бывают дни, когда и этого нет.
Тима тут же смутился, кивнул и сел за стол.
Когда каша была готова, Лида разложила её по глиняным мискам. Пар поднимался от горячей еды, согревая их лица.
— Ну вот, теперь можно завтракать, — сказала она, присаживаясь рядом.
Антонио взял ложку, но прежде чем отведать первую ложку, снова перекрестился. Дети последовали его примеру. Лидия тоже склонила голову, хоть в душе по-прежнему не знала, кого благодарить: Бога или саму себя за труды.
— Приятного аппетита, — тихо сказала она, и вся семья дружно взялась за еду.
Каша была простой, но после долгой работы и тревожной ночи казалась особенно вкусной. Ядвига зачерпнула ложку, задумчиво пожевала и улыбнулась.
— Вкусно.
— Потому что сытно, — добавил Тимофей, хлебая с жадностью.
Антонио только хмыкнул, а Лида, наблюдая за детьми, почувствовала, как сердце наполняется теплом. Они вместе, живы и здоровы — это главное.
После сытного завтрака Лидия отложила ложку и оглядела всех за столом.
— Ну что, за работу? — произнесла она, стряхивая крошки с подола.
Антонио кивнул, поднимаясь:
— Воды надо принести, пока солнце невысоко.
— Я помогу! — быстро сказал Тимофей, но Лида остановила его взглядом.
— А дом сам себя не приберёт?
Мальчик вздохнул и нехотя взял веник.
— Ну ладно…
Ядвига уже складывала грязные тарелки в деревянный таз, наполняя его водой.
— И без шума, — добавила Лида строго.
— Мы вообще-то работаем, — возразил Тима, но тут же получил насмешливый взгляд сестры.
— Работают, а не болтают, — усмехнулась она.
Лида только покачала головой, глядя, как дети принимаются за дело.
— Ладно, пошли за водой, — сказала она Антонио.
Они взяли ведра и коромысла, и вышли на улицу, оставив детей за работой.
Антонио поднялся первым, взял коромысло и обернулся к Лиде:
— Пойдём, пока жара не наступила.
Лидия одела платок, взяла ведра и с кряхтением взвалила коромысло на плечи.
— Вчера было легче, — пробормотала она, чувствуя, как мышцы отзываются тупой болью.
Антонио усмехнулся:
— Значит, всё делаем правильно. Работа должна чувствоваться в теле.
Лида фыркнула:
— Ты так говоришь, будто сам не устал.
Он только пожал плечами. Они вышли из избы, и сразу же на них пахнуло свежестью утра. Воздух был прохладным, но солнце уже начало подниматься над горизонтом, обещая жаркий день.
Шаги отдавались глухим звуком по утоптанной земле. Деревня ещё спала: только петухи возвещали о начале нового дня, да где-то вдалеке залаяла собака.
— Сегодня надо будет проверить колодец, — задумчиво сказал Антонио.
— Думаешь, что-то не так? — спросила Лидия, перехватывая коромысло поудобнее.
— Надеюсь, что нет. Но лучше убедиться.
Лида кивнула. Они шагали, молча, каждый в своих мыслях. Её взгляд зацепился за несколько окон: за закрытыми ставнями прятались местные жители. Вчера они вышли помочь, но доверие ещё не родилось окончательно.
— Они боятся, — тихо сказала она.
Антонио бросил на неё взгляд.
— Время всё расставит.
Лида только кивнула и крепче сжала ведра. Впереди уже виднелся колодец.
Тимофей взял метлу, потряс её, выбивая застрявшую в прутьях пыль, и со вздохом оглядел комнату. Полы были деревянные, тёплые, но за ночь на них осела мелкая соринка, принесённая с улицы.
— Ну что, дружище, пора наводить порядок, — пробормотал он, обращаясь скорее к себе, чем к метле.
Он начал водить ею из стороны в сторону, стараясь собрать всю пыль в один угол. Работа не была сложной, но требовала терпения. Через несколько минут он уже втянулся в ритм — шорох прутьев по дереву, лёгкое облачко пыли в воздухе, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь оконце.
— Хорошо хоть, что посуда не на мне, — усмехнулся он, бросив взгляд на Ядвигу, которая возилась у стола.
— Не радуйся раньше времени, — отозвалась сестра, не поднимая головы. — Если плохо подметёшь, матушка Лида заставит переделывать.
Тимофей закатил глаза, но внутренне согласился. Лида всегда была внимательной к таким вещам.
— Как будто я маленький, — проворчал он и энергичнее взмахнул метлой.
Ему нравилось, когда вокруг чисто. Вроде бы простое дело, а ощущение уюта сразу появлялось. Он вспомнил, как раньше в деревне его родные тоже утром начинали с уборки. Воспоминание потеплело в душе, но тут же его прервал шквал пыли, поднявшийся от неосторожного взмаха метлы.
— Тьфу! — он замахал рукой перед лицом, отгоняя пыль. — Это что, мстительный мусор?
Ядвига расхохоталась:
— Это твоя неуклюжесть!
Тимофей усмехнулся, но затем снова сосредоточился на деле. Он хотел сделать всё хорошо. Ведь даже в таких мелочах был порядок, а значит — и спокойствие.
Ядвига закатала рукава, подошла к большому деревянному тазу, в котором с вечера оставалась вода, и вздохнула. Посуды было не так уж много, но мыть её всё равно не хотелось.
— Ну, здравствуй, моя сегодняшняя обязанность, — пробормотала она, взяв первое деревянное блюдо.
Она опустила его в воду, взяла щётку и принялась тереть, пока не послышался привычный скрип чистого дерева.
— Только бы вода не сильно остыла, — сказала она себе, пробуя воду рукой.
Вода действительно уже была прохладной, но терпимой. Она вытащила тарелку, отряхнула лишние капли и поставила её на край стола.
— Осталось всего ничего, — подбодрила себя Ядвига.
Тимофей, который всё ещё подметал, бросил на неё взгляд и ухмыльнулся:
— Ты там не заговаривайся с тарелками, а то вдруг они начнут тебе отвечать.
Ядвига фыркнула, взяла половник и показала его брату:
— Ещё слово — и этим половником получишь по лбу!
Тима поднял руки в притворной защите.
— Ладно-ладно, я просто мимо проходил.
Девочка улыбнулась, но, когда он отвернулся, тихо пробормотала:
— Вот бы тарелки действительно могли мыться сами...
Она снова опустила руки в воду, схватила очередную миску и принялась её чистить, пока тёплые лучи солнца скользили по деревянному столу.
Антонио и Лида шли к колодцу медленным, размеренным шагом, наслаждаясь свежестью утра. Воздух был чист и прохладен, напоен ароматом трав и влажной земли. Над головой тихо переговаривались птицы, а где-то вдалеке лениво лаяла собака.
Антонио нёс коромысло на плече, ведра покачивались в такт его шагам. Лидия шла рядом, поправляя платок, который чуть сполз на бок.
— Как тихо, — заметил Антонио, окидывая взглядом деревню.
— Люди боятся, — ответила Лида. — Думают, что болезнь снова может прийти, если много говорить.
Антонио кивнул соглашаясь. Он знал, что страхи людей так просто не развеять, даже если они уже начали доверять им.
Подойдя к колодцу, Лида первой поставила ведро на край и посмотрела вниз. Темная гладь воды отражала кусочек неба, покачиваясь в глубине.
— Хороший колодец получился, — сказал Антонио, кидая взгляд на свежие брёвна, которыми он был укреплён. — Вода чистая.
Лида опустила ведро, прислушалась к глухому всплеску, а потом взялась за рукоять.
— Посмотрим, как долго местные поверят, что дело не в чуде, а в чистоте, — вздохнула она, начиная поднимать ведро.
Антонио молча, взялся за другое ведро и то же начал набирать воду. Дерево скрипело, верёвка натягивалась, а затем из глубины поднялось полное ведро, переливаясь солнечными бликами.
Лидия подставила руку под каплю, что сорвалась с края, и поднесла её к губам. Вода была прохладной, живой, чистой.
— Теперь остаётся надеяться, что они не побоятся воспользоваться этим, — тихо сказала она.
Антонио посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.
— Ты изменила их жизнь. Дай им время.
Лида кивнула. Время… Да, теперь всё зависело от времени.
Лидия и Антонио осторожно наполняли ведра, наблюдая, как солнечные лучи играют на поверхности воды. Вода, чистая и прохладная, плескалась в деревянных ведрах, отражая голубое небо. Лида провела пальцами по ободу ведра, чувствуя прохладу, и тихо вздохнула.
— Какая же всё-таки разница, — пробормотала она.
— О чём ты? — Антонио посмотрел на неё, перехватывая коромысло поудобнее.
— Ещё недавно эта деревня пила грязную воду. А теперь… Посмотри, какая она прозрачная.
Антонио кивнул, опуская руку в ведро. Прохладная вода приятно коснулась кожи, и он зачерпнул ладонью, поднося к губам.
— Чистая, как слеза, — одобрительно сказал он. — Думаешь, люди это оценят?
Лидия задумчиво провела пальцем по деревянному краю ведра.
— Не сразу, — ответила она. — Но со временем поймут.
Она подняла ведро, капли заструились по деревянным стенкам, стекая на землю. Антонио подхватил второе ведро и, взглянув на Лиду, слегка улыбнулся.
— Ну что, пойдём? Вода сама себя не донесёт.
Лидия улыбнулась в ответ и подняла коромысло на плечи. Вода плескалась в ведрах, покачиваясь в такт их шагам. Они знали, что впереди ещё много работы, но этот первый шаг уже изменил жизнь деревни.
Лида и Антонио медленно шагали по утренней деревне, осторожно балансируя коромысла с полными ведрами. Вода плескалась при каждом движении, разливая свежий, чистый аромат, словно сама природа дышала обновлением.
— Какое тихое утро, — заметил Антонио, оглядываясь по сторонам. — Будто сама деревня ещё не до конца проснулась.
Лидия взглянула на него с лёгкой улыбкой.
— Или боится. Люди ещё не знают, как к нам относиться.
Он задумчиво кивнул, поднимая глаза к окнам соседних домов. За шторами мелькали тени — кто-то наблюдал за ними, но никто не выходил.
— Главное, что дети здоровы, — сказал он после паузы.
— Да, — тихо ответила Лида, ощущая, как солнце начинает пригревать её плечи. — И теперь у них есть чистая вода. Это уже много.
Она шагнула через небольшой камень на дороге, но коромысло качнулось, и немного воды выплеснулось на её руку. Лида вздрогнула от прохлады.
— Осторожнее, — предупредил Антонио.
— Да, да, — отмахнулась она, ускоряя шаг.
Вскоре их дом показался впереди. Лидия почувствовала лёгкую усталость в плечах, но это была приятная усталость — от работы, которая принесёт пользу. Антонио посмотрел на неё и, увидев её задумчивый взгляд, слабо улыбнулся.
— Почти пришли. А потом можно немного передохнуть.
— Только после того, как позавтракаем, — ответила Лида, чувствуя, как в животе заурчало от голода.
Антонио рассмеялся, и они вместе, не сбавляя шага, направились к дому.
Лида и Антонио подошли к дому, чувствуя, как тяжелеют руки от коромысла, а плечи слегка ноют от перенесённой ноши. Вода в ведрах ещё покачивалась, отражая утреннее солнце мелкими бликами на деревянных стенах избы.
Лидия первой перешагнула порог, стараясь не расплескать драгоценную воду. В доме было тихо — дети занимались своими делами.
— Наконец-то, — выдохнула она, осторожно ставя ведра на пол.
Антонио шагнул следом, снял коромысло и потянул плечи, пытаясь размять мышцы.
— Вода набрана, день можно считать начавшимся, — усмехнулся он, кидая взгляд на Лиду.
Она тоже улыбнулась, проводя рукой по влажным каплям, что остались на запястье.
— Ещё бы, — ответила она. — Но это только начало работы.
Антонио понимающе кивнул.
— Сначала позавтракаем, а потом займёмся остальными делами.
Лидия поднесла ладони к лицу, плеснула на них немного воды из ведра и с удовольствием ощутила прохладу на коже.
— Хорошая вода, — сказала она с довольным видом.
— Теперь она спасёт всю деревню, — уверенно произнёс Антонио.
Они обменялись взглядами — в этих глазах читалась надежда. Вода в доме теперь была чистой, а значит, и жизнь в деревне потихоньку начинала меняться.
Антонио и Лида осторожно внесли ведра в дом, стараясь не расплескать драгоценную воду. Половицы скрипнули под их шагами, а прохлада утренней влаги слегка запотела на деревянных стенках ведер.
— Осторожнее, — тихо сказала Лида, ставя своё ведро возле печи. — Не хватало ещё разлить всё после такой дороги.
Антонио кивнул и аккуратно поставил своё ведро рядом. От тяжести немного ныли руки, но он лишь стряхнул капли воды с пальцев и посмотрел на Лиду.
— Всё, вода есть. Теперь можно работать, не переживая, что останемся без неё.
Лидия вздохнула с облегчением и коснулась прохладного края ведра ладонью.
— Как хорошо, что этот новый колодец есть. А ведь раньше воду брали из грязного... Кто знает, сколько людей болело именно из-за него.
Антонио провёл рукой по мокрому лбу, откидывая назад тёмные пряди волос.
— Теперь всё будет иначе. Главное — чтобы деревенские тоже поняли это.
Лида взглянула на воду в ведре — прозрачную, спокойную. Её отражение дрогнуло в рябях.
— Поймут. Главное — не сдаваться.
Антонио облокотился о стену, наблюдая за ней.
— Ты всегда такая упрямая?
Она усмехнулась.
— А ты как думаешь?
Антонио рассмеялся и взял кружку, чтобы первым зачерпнуть чистую, живую воду.
Лидия взяла кружку, зачерпнула воду из ведра и поднесла к губам. Она медленно отпила, чувствуя, как прохладная, чистая жидкость скользит по её горлу, смывая остатки утренней усталости. Вода была свежей, без неприятного привкуса гнили или железа, как бывало раньше.
— Чистая… — прошептала она, глядя на Антонио.
Антонио взял другую кружку, тоже зачерпнул и сделал несколько глотков. Он закрыл глаза, наслаждаясь свежестью.
— Как будто сама природа дала нам этот дар, — сказал он, улыбаясь. — Даже не верится, что раньше мы пили ту грязную воду.
Тимофей и Ядвига, стоявшие рядом, с нетерпением ждали своей очереди.
— Можно нам попробовать? — спросил мальчик, с надеждой глядя на Лиду.
Она кивнула и передала ему кружку. Тимофей осторожно сделал глоток, его глаза расширились.
— Вкусно! — воскликнул он.
Ядвига нетерпеливо протянула руки.
— Теперь я!
Когда девочка сделала несколько глотков, её лицо озарилось восторгом.
— Совсем не похоже на ту воду, что была раньше!
Антонио усмехнулся, наблюдая за их реакцией.
— Вот видите? Теперь у нас есть настоящий источник жизни.
Лида с гордостью посмотрела на ведро с прозрачной водой.
— Это только начало. Теперь мы знаем, что можем изменить жизнь в этой деревне. Главное — не останавливаться.
Антонио положил руку ей на плечо и тепло посмотрел в глаза.
— И мы не остановимся.
Антонио взял топор и проверил его лезвие. Оно было острым, но он всё же провёл пальцем по краю, словно проверяя его готовность к работе. Тимофей стоял рядом, поглядывая на мужчину с восхищением.
— А мне можно попробовать? — с надеждой спросил мальчик, переминаясь с ноги на ногу.
Антонио усмехнулся, бросил взгляд на юного помощника и покачал головой.
— Ты ещё маловат, — сказал он, протягивая мальчику полено. — Но можешь подавать мне дрова.
Тимофей надулся, но быстро согласился.
— Ладно… но когда-нибудь ты научишь меня, да?
Антонио улыбнулся, размахнулся и с силой опустил топор. Полено треснуло пополам, разлетевшись в стороны.
— Конечно, научу. Всё в своё время.
Тимофей быстро подобрал половинки и сложил их в аккуратную стопку.
— Сколько нам нужно нарубить?
— Столько, чтобы хватило на несколько дней, — ответил Антонио, поднимая следующее полено.
Работа пошла своим чередом: глухие удары топора разносились по двору, эхом отдаваясь в тишине. Тимофей старательно таскал поленья, то и дело вытирая пот со лба.
— Это непросто… — пробормотал он, отдышавшись.
Антонио рассмеялся.
— Но зато зимой в доме будет тепло.
— Да, не хотелось бы мёрзнуть, — согласился мальчик и подбросил Антонио ещё одно полено. — Ладно, работаем дальше!
Антонио кивнул, занося топор над очередной чуркой.