Когда встанет солнце...

Глава 6

Глава 6.

Со старшей жрицей простились на следующее утро и сожгли тело её в костре погребальном. Тяжесть скорби сопровождала Ясну около недели. Девушка всё никак не могла смириться со смертью бывшей наставницы, ставшей ей родным человеком. Ведь со Всеокой Ясна провела даже больше времени, чем с родителями. В избе теперь было так пусто и одиноко. Первые ночи девушка почти не спала. Всё ей слышалось хриплое дыхание умирающей жрицы, а кривые тени жуткими змеями ползали по стенам. Покоя не давало и пророчество Всеоки.

«Кому нужно пытаться свести меня с пути?» - никак не могла понять Ясна. – «Да кто бы это ни был, ничего у него не выйдет! У меня есть свой долг, свои обязательства перед богами и людьми, я жрица и буду ей всегда. А того, кто препятствия чинить мне удумал, незавидная участь ждёт!» - так решила девушка в одну из бессонных ночей, и сразу же царство сновидений завлекло её в свой дивный мир.

***

Спустя несколько дней Ясне стало легче, ведовские обязанности занимали все её мысли, близилась Купальская ночь – праздник юности и любви. Когда молодые красавицы плетут венки, предавая их милости реки, молодцы играют на гуслях дивную летнюю мелодию, а лес уже делится с людьми первыми спелыми ягодами.

Жрица приготавливалась к празднику. Новые сшитые ею же ленты украшали оголённую шею, пояс с символами Купалы, цветами и водными узорами выделял тонкую девичью талию. Фартук и юбку девушки, как правило, в этот день не надевали, а оставались в простом белом льняном платье, подпоясав его, но распустив рукава. В праздник Солнцеворота[1] одевались легче, чем обычно, но пояс снимали лишь при гадании на суженого, в конце праздника.

[1] Солнцеворот – день летнего солнцестояния. 19-21 июня по Григорианскому календарю.

Девушки также распускали волосы, украшали голову венком, сплетённых из собственноручно собранных особенных трав, привлекающих любовь. Но поскольку жрица не должна была рассчитывать на встречу с суженным, венок Ясна не сплела и не надела, хоть косу и распустила. Взяв посох, девушка покинула дом.

Праздник проводили на лесной опушке, мимо которой текла река. Подготовка к гуляниям начиналась после обеда – девушки собирали лесные ягоды, юноши искали кору, ветки, шишки, обустраивали место для костра. Его разжигали в центре поляны, на выложенном речными камнями пространстве в форме круга. По его краям, немного в отдалении, чтобы огонь не смог дотянуться, стояли, возвышаясь до древесной кроны, деревянные идолы богов – Велеса, Перуна и Макоши. Подле них ставили две корзины. Первую, большую, приготовленную для подношений, туда пришедшие на празднество люди клали большую часть первого урожая этого года – ягоды. Эту корзину оставляли здесь, на капище, чтобы лесные обитатели, лакомясь ягодами, могли восславлять Великих богов. Вторую, меньшую, наполняли оставшимися подношениями, их забирала жрица – за эти ягоды она будет просить у богов здоровья и благополучия семьям, пожертвовавшим дарами природы.

Когда Ясна вышла к поляне, всё к празднику уже было готово – костёр собран, корзины с ягодами наполнялись с каждым пришедшем гостем. Вокруг, на поваленных деревьях расположились музыканты – гусляры, дудочники, барабанщики. Рядом с ними сидели девушки, их звонкий смех слышался во всём лесу.

Завидев жрицу, жители поселенья сразу же смолкли, обратив на проводницу богов пары внимательных глаз. Старейшина деревни, возрастной мужчина с густой седой бородой и тёплыми карими глазами, подошёл к Ясне.

- Всё готово к празднику, жрица. Зажги же священный костёр! Да защитит нас его пламя в эту волшебную ночь!

Купальская ночь – время, когда истончаются грани миров, и жители Нави могут посетить густые леса Прави. Вылезают из рек, озер и болот навки, русалки и прочая нечисть да начинают они бродить по земле славянской, люд честной пугать. Зазывают они голосом пьянящим сознание любое неосторожных молодцев в своё тёмное царство, дабы никогда больше не увидели они света белого, а остались под водою на веки вечные. Огонь же пугал всю силу нечистую, ведь никто из них не мог противостоять сокрушительной силе света. Оттого разжигали костёр большой да жаркий.

Девушка кивнула старейшине и подошла к костру. Присев, она достала огниво. Искра! Задымилась береста, за ней зажглись ветки и шишки, и вот уже яркое, как само солнце, пламя озарило ночную мглу своим тёплым светом.

Ясна встала, раскинув руки в стороны, подняла голову к вершине костра:

- Славься, великий Купало! В твою честь танцуем и пируем сегодня мы, славные дети твои. Прими же дары лесов наших, и будь милостив к нам!

Голос Ясны разрезал ночную прохладу, слова её отметили начало празднования Солнцеворота. Костёр зашёлся пуще прежнего, языки пламени его призывали людей присоединиться к их безумному танцу.

- Гуляй, славный народ Ведолеса! – провозгласил старейшина.

Ночную лесную опушку окутала дивная мелодия – запели протяжные дудки, задали ритм барабаны, зажурчали, переливаясь разными тонами гусли. Казалось, сам ветер аккомпанировал людским инструментам, а сверчки заменяли голоса дневных птиц. Это была мелодия лета, юности, бушующих чувств, страсти пламени горящего костра и задора пляшущих в хороводе девиц и молодцев. Люди воспевали природу, радовались её дарам и славили родных богов, чьи ласковые взоры присматривали за своими детьми каждый день.

Лилась сладкая медовуха, сыпалась спелая красная земляника, среди неё пестрела иссиня-черным жимолость. Молодёжь смеялась и пела, дети играли друг с другом – подрастающие воины сражались на палках, воображая их острыми мечами, юные красавицы учились плести венки, глядя на старших сестёр. Атмосфера праздника и веселья охватила всё вокруг – даже хмурые деревья, наклонив когтистые пальцы-ветки, тянулись к поляне, в их молодых зелёных листьях, словно в маленьких озерцах отражался огонь костра.

Ясна, облокотившись спиной о дубовый ствол позади, сидела на поваленной старой берёзе с кружкой медовухи в руках. Сладкий хлебный вкус наполнял беззаветной радостью и лёгкостью любого, отведавшего его. Только вот в глазах юной жрицы затаилась печаль. Она помнила, как также маленькой девочкой училась плести купальские венки, у неё это получалось искуснее, чем у Лады, отчего та хмурилась и капризничала, заявляя, что всё равно она быстрее найдёт своего суженного. Ясна нашла глазами сестру. Та превратилась в настоящую красавицу – русые волосы струились по спине извилистой рекою, стройное тело с выразительными формами изгибалось в танце, поддаваясь ритму музыке. За руку Ладу держал златовласый молодой человек - Люб, сын гончара Микулы. Сестра звонко смеялась, её щёки зарумянились от жара танца и костра.