Когда встанет солнце...

Глава 7

Глава 7.

Праздник подходил к концу, музыка ещё играла, но молодцы и девицы больше не танцевали, разбежавшись в разные стороны леса, они гонялись друг за другом, пытались вручить понравившемуся человеку венок. Затем многие пойдут купаться в реке, сегодня, хоть и бродила нечисть по земле родной, но озёра и реки на эту ночь покинули подопечные тёмной Нави. Вода в день Солнцеворота считалась чистой и целебной, с раннего утра умывались в ближних водоёмах все ведолесцы. В это чудный день и природа обретала особенную силу, женщины и девушки собирали травы, да сушили их, пополняли запасы на целый год[1].

[1] Не смотря на то, что в каждом поселении Древней Руси были жрецы, совмещавшие роль волхвов, целителей, каждая женщина знала основы травничества. От того пучки полыни, зверобоя, чертополоха, ромашки и прочих целебных растений можно было найти почти в каждой избе.

Жрица не заметила, как съела всю землянику, подаренную Ратигором, и по привычке, она опустила руку на его ладонь, пытаясь нащупать ягоду. Лишь когда, воин засмеялся, девушка поняла, что угощение закончилось.

- Ты всё съела, Ясна, - весело заметил Ратигор.

- Да? – та обратила внимание на свою руку, замершую на ладони молодого человека. – Точно, - Ясна решила избавиться от неловкого положения, но воин неожиданно сжал её пальцы.

- Постой. Ты ведь умеешь читать судьбу человека по линиям на ладони?

Жрица кивнула.

- Посмотришь мою? – попросил Ратигор.

- Хорошо, - согласилась девушка. Взяв его ладонь в свою, она указательным пальцем другой руки стала очерчивать линии, что, как символы на бересте, без труда повествовали о судьбе человека.

- Ты авторитетный человек, многие тебя слушают и считают по праву главным. Ты лидер, что может вести за собой людей. У тебя сильная душа и крепкий дух, что не сломить. Но вот сердце твоё, Ратигор, познает много боли. Хрупкое оно у тебя как снежинка ледовая. Будешь ты любить, и любим в ответ будешь, но трагический конец ждёт историю эту. Жизнь твоя оборвётся из-за неё.

Сказав это, Ясна будто очнулась от транса и отпустила руку молодого человека. На лицо того легла тень.

- Прости, совсем не утешительное предсказание, - произнесла жрица, отчего-то почувствовав вину. – Будущее всегда можно изменить.

- Да, только вот от судьбы всё равно никуда не уйдёшь, - грустно хмыкнул Ратигор. – Спасибо, Ясна. Теперь я хотя бы предупреждён.

- Будь осторожен, - теперь девушка переживала за воина.

- Постараюсь, - в его глазах отразилась признательность и тепло. – Но знаешь, думаю за любовь не страшно умереть, ведь только ради неё и стоит жить.

У Ясны возникло ощущение, что эти слова будут иметь когда-то очень большое значение. Точно она вспомнит их потом.

- Наверное. Никогда не любила, но считаю, ты прав.

- Никогда?

- Жрицам не дано.

- Да брось, Ясна. Любить способны все люди. Но почему-то вас, жриц и жрецов, в этом ограничивают. И это жестко. Жестоко и бесчеловечно, - Ратигора поглотила такая эмоциональность, будто эти слова он давно держал глубоко в себе.

- Такова воля богов, - пожала плечами девушка.

- Боги не могут быть столь жестоки. Они не желают людям зла, ведь те сами отлично обеспечивают им друг друга. И этот запрет на любовь тоже, наверняка, человеческими умами установлен, теми, кто позавидовал дару ведающих.

Ясна задумалась.

«Что если Ратигор прав? Боги милосердны, щедры, иногда суровы, но справедливы. А разве лишать человека шанса на счастье, кое невозможно без любви, честно? Не могли боги поступить так со своими детьми. Просто не могли».

- Разве ты никогда не желала любви? Сегодня, в то время, как все девушки плясали в венках у костра, ты жалела, что не танцуешь с ними?

- Жалела, - печально вздохнула жрица. Ей всегда казалось, что если она признается в этом, мир обрушится на её глазах в ту же секунду. Но они с Ратигором всё также сидели на поваленном стволе берёзы, а в вышине горели яркие звёзды, мерцая в черноте ночи.

- А разве танец может помешать исполнению твоих обязанностей? Или любовь? Чем?

«Действительно, чем? Почему я сама никогда не задавалась этими вопросами? Меня что, всё устраивает?»

- Танец, может и нет, но любовь…рано или поздно она перерастёт в семью. В семье появится ребёнок, а забота о нём, быт, всё это сложно совмещать со жреческими делами.

- Семья…это же не только ребёнок, но и любящий человек рядом. Он помог бы тебе, в семье ты никогда не будешь оставлен один на один со всеми заботами. Вместе люди, особенно те, кто искренне любят друг друга, способны преодолеть любые испытания.

«Это звучит так волшебно, что походит скорее на сказку, чем на возможную реальность».

- И ты веришь в неё? В Любовь?

- Конечно, - улыбнулся Ратигор. – Иначе весь мир вокруг был бы серым и пустым. Любовь…думаю, она окружает нас повсюду. Леса, звёзды, луна, солнце, облака – всё это просто не имело бы цветов, а огонь, - молодой человек опустил взгляд на горящий посреди поляны костёр. – Не горел бы так ярко.

После слов Ратигора мир вокруг показался девушке совсем другим. Более настоящим, чем прежде, наполненным эмоциями, чувствами, многогранными смыслами.

- Мне пора, - вдруг произнесла Ясна, вставая.

- Я провожу тебя. Помогу донести корзину с подношениями, - воин поднялся следом.

- Хорошо, - согласилась она. После разговора с Ратигором, жрица отчего-то не хотела расставаться с ним так скоро.

Они подошли к затухающему костру. Молодцев и девиц совсем уже не осталось на празднике. Музыканты распивали медовуху, а старейшина не спускал с них цепкого взгляда. Из двух корзин, стоящих у костра, Ратигор взял меньшую. Вскоре они с Ясной покинули поляну. Миновали лес, затаившийся во мраке, он скрылся за густым пологом теней.

- Знаешь, Ратигор, не таким я себе тебя представляла, - с долей иронией в голосе, обрались жрица к молодому человеку, озвучив мысль, весь вечер крутившуюся у неё голове.