Когда встанет солнце...

Глава 9

Глава 9.

И Ясна ждала, каждый день. Уже по привычке просыпаясь на закате ночи, девушка начинала собираться, настороженно вслушиваясь в каждый шорох за окном, распознавала вскоре топот конских копыт. Теперь завтрак брала с собой жрица, приготавливая его с вечера. Прежде, не отличаясь особыми кулинарными способностями, Ясна стала искусной хозяйкой – пироги, печенья, их самые разные вкусы и начинки – всё теперь спорилось в умелых руках девушки.

И Ратигор приезжал. Каждый день, за исключением, разумеется, служебных походов, во время которых сердце жрицы сжимали оковы тоски. Ясна и молодой воин ещё не раз возвращались в тому озеру, объездили они также все ближние окрестности. Девушка и представить не могла, сколько земли принадлежит Ведолесу – огромные поля, олицетворяющие само слово «простор», бескрайние леса, глубокие и длинные реки с глинистыми и песчаными берегами – все их жрица уже выучила наизусть. С Ратигором она будто осознала истинную суть жизни человеческой, её свободу, безграничность возможностей. Точно воздух в мире стал чище, и вдыхать его стало легче. Ясна теперь с нетерпением ждала наступления нового дня, прося богов, чтобы тьма ночи исчезала скорее.

Так прошло лето, началась осень. Листья на деревьях неизбежно желтели и опадали, трава жухла и коричневела, красные яблоки с каждым днём становились всё спелее. Близился Авсень – праздник второго урожая, день когда солнце и луна перестают соперничать друг с другом, ведь времени будет поровну отведено обоим светилам. Наступало время равновесия – чертог Вепря, в права свои вступал верховый судья всего сущего, Небесный судья – бог Рахмат. Скоро запылают возле каждого дома костры, и разнесется запах жжённой ботвы по всему поселению. Завтра наступал день осеннего равноденствия.

Накануне него, ранним утром сразу после рассвета, Ясна и Ратигор сидели подле дикой равнины, где полевые цветы увядали и золотили холодеющую землю. За спинами их раскинулась вековая дубрава. Могущие деревья, вознесся свои крючковатые ветви к небесам, осыпали всё вокруг спелыми желудями. Воин и жрица обсуждали приготовления ведолесцев к Авсеню.

- Сестра твоя Лада, целый вечер вчера пекла тыквенные пироги, Люб всем жалуется, что видеть их больше не может! – смеялся молодой человек.

В этом году урожай тыкв был обширным, все хозяйки последние несколько недель готовили блюда только из них. Их домочадцам уже опостылел вкус рыжей королевы осени.

- Да, а ведь в детстве она терпеть не могла готовку, - предалась забавным воспоминаниям Ясна. Она вспомнила хмурое лицо сестры, когда мать поручала дочерям сварить кашу на обед. А теперь Лада уж месяц как вышла замуж. И, отдать должное, хозяйкой она стала прекрасной.

Девушка гордилась сестрой, ведь та уже начала строить свою семью. Только вот, сердце жрицы снова болезненно сжалось от чувства, посетившее её тогда в Ночь Купалы.

- О чём задумалась? – спросил Ратигор, из его внимания не ускользнула перемена настроения собеседницы.

- Да так, - вздохнула Ясна. – Вспомнился вдруг наш с тобой разговор тогда, в день летнего солнцестояния.

- О запрете вам, жрецам любить? – сразу же догадался воин.

- Да, - кивнула девушка. – Может ты прав, всё это выдумка завистливых людей, а не богов?

- Я в этом уверен. Сама посуди, Ясна. Противники найдутся любой силе, и благой. Не по душе был кому-то ваш дар уникальный, отличавший жрецов от обычных людей, делая их значимее. И сила ваша от любви только крепла. Ведь в этом чувстве собрана энергия, несоизмеримая с возможностями человека. Оно и обычных людей делает сильнее, а уж кого-то, обладающего сверхъестественными способностями и подавно. Вот и придумали этот глупый запрет. Чтобы ослабить жрецов. Каким бы могуществом вы не обладали, вы одиноки. Вам не с кем разделить переживания и боль, не у кого попросить поддержки. И сердца у вас холодеют со временем, ведь не бьются они в такт с другими сердцами, не согреваются живым пламенем любви.

В словах молодого человека звучали такая справедливость, мудрость и разум. Они казались непоколебимой истиной, в которую так отчаянно хотелось верить жрице.

В её глазах отразилось это. Так ярко и отчётливо, как в том лесной озере отражаются бегущие по небу облака. Ясна и Ратигор сидели на расстоянии вытянутого локтя, воин замер в ожидании, он словно перестал дышать. Страшился, что если пространство потревожит хоть что-то, всё вокруг исчезнет как мираж. Девушка едва заметно наклонилась к воину, опустила взгляд на его губы, манившие её уже который день. Этого хватило, чтобы Ратигор подавшись вперёд, обхватил рукой талию жрицы, притянул её к себе и поцеловал. Мягко и осторожно, точно боясь напугать. Ясне внезапно перестало хватать воздуха, но тот был словно больше и не нужен. Она неумело ответила на поцелуй, двинувшись губами навстречу молодому человеку. Положив руку на ключицу Ратигора, девушка ближе придвинулась к нему. Жрицу окутало до того сильное и приятное чувство, что хотелось отдаться ему полностью, без остатка. Добровольно лишиться всякой воли и свободы, стать его пленницей. Сейчас всё было так неважно, мир вокруг показался таким посредственным, будто всё происходящее в нём до этого было чем-то ненастоящим, не таким живым, как сейчас. Сейчас, Ясна хотела, чтобы солнце никогда больше не поднималось выше, не будило жителей Ведолеса. Она не желала возвращаться домой, не желала быть той, кем выбрала быть. И это испугало жрицу. Будто сейчас на неё кто-то вылил ведро ледяной воды, и к девушке пришло осознание, насколько неправильно то, что происходит сейчас. Упёршись ладонями о грудь воина, девушка оттолкнула его.

- Нет, - тихо пролепетала она. – Я не могу, не могу, Ратигор, прости, - в глазах молодого человека тотчас вспыхнула искра боли, как если бы Ясна вдруг со всего размаху ударила бы его по щеке.

Он отпустил её. Жрице показалось, что как только руки Ратигора покинули её тело, они забрали с собой всё тепло. Стало холодно, как будто внезапно наступили зимние холода.