Когда встанет солнце...

Глава 10

Глава 10.

Эти слова Ясна повторяла себе каждый день, по-прежнему просыпаясь на рассвете. И дальше сон никак не приходил к девушке. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь льняные шторы, точно обжигали.

Ратигор, действительно, больше не приходил. Жрица слышала, что он ушёл в долгий военный поход. Длился тот всю осень. Так началась зима. Прошла Велесова Ночь, мрак вытеснял свет, занимая всё больше дневного времени. Ясна с головой погрузилась в свои жреческие обязанности, доносила молитвы людей до богов, задабривала их подношениями, готовила лекарственные снадобья, охраняла Ведолес от нечистой силы, проводя защитные обряды и ритуалы. Ясновидческие способности жрицы достигли совершенства, будущее поселения стало для неё читаемым, как исписанный берестяной лист. Девушка предупреждала людей о готовящихся бедствиях и опасностях. Старейшина всё чаще просил у Ясны совета, заходил и Громобой, узнавал о возможных исходах сражений и выбирал более выигрышную стратегию. Общаясь с великим воином, жрица с болью в сердце замечала его схожесть с Ратигором, черты лица, тембр голоса, гордая осанка. Каждый раз девушка сдерживала себя от расспросов о молодом человеке, занимавшим все её мысли ежечасно. Она не видела Ратигора с того самого утра, и дни, прошедшие с того момента, будто истощали жизненную силу Ясны. Её, казалось, медленно умирала, а в внутри разворачивалась жуткая пропасть. Как легко, оказывается, опустошить человека, достаточно лишь отнять у него любовь, показав до этого всю её силу.

Начался Студень[1]. Сегодня с неба посыпались первые в этом году снежинки, укрыли промёрзлую землю белой пушистой шалью. За окном давно стемнело, было время полнолуния, но тяжёлые облака заволокли всё небо, закрыв от глаз даже крохотные огоньки звёзд.

[1] Студень – месяц декабрь по славянскому календарю.

Ясна сидела у печи, слушая треск дров, она никак не могла согреться, но причиной тому был не мороз за окном, а другая вьюга, вот уже несколько месяцы вывшая в сердце жрицы пробитым насквозь стрелой зверем.

В дверь постучали. Девушка поспешила её отворить и в оцепенении замерла на пороге. Перед ней стоя Ратигор, тулуп его был запорошен снегом, из-под меховой шапки выглядывали тёмные волосы цвета вороньего крыла. Зелёные глаза тревожно блестели, изо рта вышел пар, когда воин произнёс:

- Ясна.

За всё это время по имени к девушке обращались сотни раз. Но лишь из уст человека, стоявшего сейчас напротив неё, она мечтала услышать его так долго. Одно простое обращение – оно, словно вернуло Ясну к жизни, будто и существовал в мире лишь тот момент у озера, когда они расстались и сейчас, когда встретились вновь. А время, что соединяло эти два мгновения, было сном, жутким кошмаром.

- Ратигор, - жрице так хотелось броситься в объятия молодого человека, наконец-то почувствовать его присутствие рядом, снова разговаривать часы напролёт, смотреть в самые родные глаза во всех трёх мирах. Но, ни одну из этих эмоций голос Ясны не выдал. Он был пуст и отрешён. Так было нужно. Чтобы навсегда погасло то пламя между ними, зажжённое когда-то двумя одинокими сердцами, ритм которых совпал и стал отныне единым.

- Знаю, я не должен был приходить. Но мне нужно сказать тебе кое-что. Тебе необходимо это знать, – Ратигор закрыл за собой дверь. – Отец нашёл мне невесту. Свадьба завтра.

Казалось, воцарилась абсолютная тишина, и не только здесь, в жреческой избе. В одну секунду словно смолкли все звуки, существовавшие когда-либо на земле.

- Нет, – пробормотала девушка, отрицанием желая изменить происходящее.

- Я не хочу этого. Мне не нужен никто кроме тебя, моя молодая жрица. Никто.

Как последняя соломинка, брошенная в почти угасший костёр, эти слова возродили то, что должно было исчезнуть навеки. Кануть в безвременье. Должно было, но не исчезло. Оно разгорелось с новой силой, пуще прежней, мощнейшей из всех существующих.

Один шаг, словно прыжок с обрыва. Но Ясна сделала свой выбор – лететь в пропасть, лететь хоть в самую Навь, где ждали лишь мрак и смерть, но то время – до абсолютного конца, точки невозврата – лететь вместе. Пусть даже каждое прожитое мгновение теперь не станет частью будущего, и будет лишь ещё одним движением к абсолютному концу. Это было не важно. Всё было неважно.

Девушка шагнула навстречу Ратигору, встретившись с ним губами в самом долгожданном поцелуе их жизней. Он был всплеском той страсти, нежности и любви, непреодолимой тяги друг к другу, он стал началом их истории. О финале которой не думал никто из них. Не хотели. Они лишь желали утонуть друг в друге и больше никогда не отпускать свою любовь.

- Мне тоже, - прошептала Ясна на ухо воину. Он прижал её к себе, крепко, но так ласково, точно боялся сломать её стройную хрупкую фигурку.

- Давай сбежим, уедем далеко отсюда, где не будет законов и порядков. Лишь свобода и мы с тобой. Построим дом, заведём детей. Ты будешь верна богам, но там, где будет твоя семья, я, где мы будем вместе, счастливее всех людей на свете, - тихо проговорил Ратигор, трепетно перебирая пальцами волосы на затылке жрицы. Та же просто наслаждалась звучанием его голоса, млела в тёплых объятиях холодных после улицы рук. Реальность, нарисованная молодым человеком, так манила, завлекала в некий омут самых потаённых желаний души Ясны. Но девушка просто не могла уехать отсюда.

- Мне нельзя бросать Ведолес. Я обещала служить не только богам, но и людям, которые верят мне. Я не могу бросить их, оставить без надзора небес, на произвол нечистой силе. Не могу.

- Хорошо, - Ясна почувствовала, как снова ранила сердце воина. Иногда боль родного сердцу человека ощущается гораздо сильнее, чем собственная. Тем более, если её источник ты сам.

Ратигор отстранился, опустив взгляд.

- Но без тебя я тоже не могу. Я больше не выдержу быть вдали от тебя, - жрица дотронулась до его щеки, что была многим холоднее её рук. Молодой человек посмотрел на Ясну, и в глазах его отразилось всё то, что чувствовала в это время сама девушка. Она обняла Ратигора, прижалась носом к его шее, мечтая навсегда затеряться в его родном запахе.