Когда встанет солнце...

Глава 12

Глава 12.

Прошли дни. Цветущая весна сменилась жарким знойным летом. Солнечный диск радовал людей своим присутствием всё чаще. Прошла Купальская ночь, зашёл за горизонт Серпень[1]. Близился урожайный Зарев[2].

[1] Серпень – июль по славянскому календарю.

[2] Зарев – август по славянскому календарю.

Жизнь благоухала вокруг, жители Ведолеса собирали дары природы, наслаждались теплом и светом лета, которые скоро сменят холода и ветра осени. Лишь на границе поселения было неспокойно – шли там бои за землю подле густых сосновых лесов, за ведолесскими полями и дубравами. Соседние народы никак примириться не могли, хоть и на территорию Ведолеса никто из них не претендовал, одни – Ясные равнины – были давними союзниками здешних земель. Оттого их поражение перед Пещерниками – враждующим с Ясными Равнинами народом, славившимся жестокостью и кровожадностью своих воинов – могло подставить под угрозу и безопасность самого Ведолеса, оттого он собирал отряд на помощь соседям.

Ясна страшилась, как бы Ратигор не поехал на ту битву, ведь воином он был одним из лучших. Давало надежду на то, что молодой человек всё же останется в поселении, недавнее рождение их с Еленой сына. Однако на душе у жрицы всё равно было неспокойно, будто отчаянно рвалась душа её куда-то, как синица, застрявшая в плену терновых зарослей. Впервые, как они с Ратигором расстались, Ясна стала что-то чувствовать – страх. Он всколыхнул всё существо девушки, стремился пробудить, заставить снова ощущать эмоции, что жрица заглушала в себе на корню, уничтожала, как только они собирались возникнуть. С тех пор как у того озера в тёплый весенний день Березня сердце юной жрицы разбилось, оно отравляло всё внутри её с каждым новым вздохом, каждое воспоминание стало служить толчком для волны боли, что так быстро накрывала Ясну. Она тонула в этом жутком океане, и будто не имея возможность навсегда прекратить свои мучения, снова возрождалась, чтобы опять страдать. Девушке была невыносима мысль, что она собственноручно разрушила своё счастье, так быстро и просто, как тает весь зимний снег, тронутый единым лучом солнца. Что если то видение было просто плодом её подсознания, истерзанного страхом перед будущем? Если напрасно оттолкнула она человека, рядом с которым хотела провести все дни своей жизни? Что, если она ошиблась?

Но ведь с самого начала, Ясна знала, что не должна была желать чего-то подобного. У жриц другие законы и правила, у них другие обязанности в этом мире, их дар благословлял им иной путь. Только вот у любого предмета есть тень, у любого решения – последствие, у любого действие, есть такое, что противостоит ему. Ровно как и любой дар может однажды обратиться в проклятие.

Если светом жреческого дара можно было считать силу исцеления, тенью – необходимость жертвоприношений, то проклятием – одиночество и, как не странно, способность к ясновидению. Имея возможность видеть будущее, узрив его весьма печальный сценарий ты пытаешься всеми силами его предотвратить, обернуть в положительную сторону, заменить минус на плюс, светом выжечь тьму, отогнав смерть, освободить дорогу жизни. Важно лишь избрать правильную стратегию.

Ясна была уверена, что приняла правильное решение, подчинившись нужному укладу жизни, прекратив сопротивляться её течению, гребя против него и цепляясь за окрестные камни. Она верила, что так будет лучше, лучше для семьи Ратигора, его настоящей семьи. Лучше для её предназначения. Лучше для всех. Поэтому она решила не замечать боль, от которой вся душа её потеряла силу и глубину, стала казаться мелкой и ничтожной. Девушка знала, что навсегда потеряла что-то важное, настолько важное, без чего жизнь утрачивала всякий смысл. Становилась пустой, сливалась в один бесконечный поток закатов и ничего не значащих рассветов. Всё было по-прежнему, всё те же ежедневные дела, знакомые с детства лица людей, только всё это стало безразлично Ясне, радость, поселившаяся когда-то в её сердце осталась навеки в прошлом, а сама возможность счастья, как песок, собранный в ладони и просочившийся сквозь пальцы, исчезла, не оставив и следа.

***

Обычный тихий летний вечер. Солнце давно зашло за горизонт. На небо поднялся серп убывающей луны, отчего-то сегодня выглядящий весьма угрожающе, словно он служил оружием самой Морены. Ясне вспомнилось жуткое видение их жизни и любовь. Девушка закрыла ставни и легла на кровать, готовясь в скором времени уснуть. Внезапный и осторожный стук в дверь разрушил её планы.

Жрица открыла дверь позднему гостю. Им оказался Ратигор.

- Здравствуй, Ясна, - он шагнул в избу. Губы его изобразили мягкую улыбку, от которой сердце девушки как и прежде, забилось сильнее, пробуждая вулкан всех подавленных эмоций. Изо всех сил старалась Ясна остановить его извержение.

- Здравствуй, Ратигор, - когда жрица произнесла его имя, молодой человек, казалось, затаил дыхание.

Он задержал взгляд на лице девушки, точно желая оставить в памяти каждую его черту. Ратигор разжал кулак и протянул что-то Ясне.

- Хочу подарить тебе этот браслет. В недавнем походе на купеческую долину, мне выковал его один искуснейший кузнец. Завещал подарить той, кто однажды пленит моё сердце.

Жрица взяла украшение из его рук, по случайности на мгновение коснувшись пальцами ладони молодого человека, от чего тело пронзил молниеносный разряд. Браслет представлял собой переплетение металлических трав и цветов, будто саму суть природы увековечили в одной латунной пластине. Подарок был до того изыскан и красив, точно его выковали для иноземной царицы с жарких пустынь.

- Ратигор, - благоговейно прошептала девушка, примеряя украшение. Браслет без труда сел на запястье Ясны, между её кожей и металлом не было никакого лишнего пространства. – Он изумителен. Спасибо!

Жрица улыбнулась. Так искренне и благодарно, словно всё вдруг стало по-прежнему, они снова были вместе, наедине друг с другом посреди тенистых лесов и просторных полей, где поют птицы, светить солнце и шуршит под стопами мягкая трава.