Когда вылетает птичка

Глава первая

Весна 2024 года

Я смял в руке очередную опустевшую чёрную с золотом узкую жестяную баночку и запустил в стоявшую посреди комнаты мусорную корзину. Попал.

— Три — ноль, — собственный голос после бессонной ночи, опустевшей пачки сигарет и нескольких энергетических напитков напоминал хриплое карканье.

Аккуратно закрыл уснувший навеки ноутбук и от души потянулся. Я был счастлив, хоть в голове звенело, а в тесной съёмной комнатке можно было смело вешать топор. Эту квадратную комнатушку, размером больше напоминающую коробку, только со спускающейся с крышки одинокой лампочкой Ильича, я снял два дня назад, перед тем, как выполнение задачи вступило в финальную стадию. Комнатка располагалась в общаге на окраине небольшого городка Алексеевска.

Как меня сюда занесло? Да я в принципе человек очень мобильный. Настолько мобильный, что в свои неполные двадцать пять лет не имею привязки абсолютно ни к какому месту на всём Земном шаре. Ну разве что прописан, в соответствии с документами, в одном из отдалённых районов краевого центра. Тоже в общежитии, только не в таком убогом, как это, а в так называемой малосемейке.

Мы жили там когда-то давно вдвоём с мамой. Мама родилась в тысяча девятьсот восьмидесятом году. В разгар Олимпиады, как любила шутить она. Выросла в детском доме, а комнату получила от государства, когда стала совершеннолетней. Почему и как оказалась в детдоме, мама не знала, и разумеется, не имела представления о предыстории своего появления на свет. После выпуска из детского дома работала швеёй в мастерской у частника. В девятнадцать лет родила меня, и после мы всегда жили вдвоём.

Конечно, ей приходилось очень тяжело, ведь помогать было некому. Целыми днями мама шила на дому, и передо мной постоянно мелькали лица её заказчиц. В детский сад я не ходил, поскольку родился очень болезненным и на лету схватывал все вирусы, потому на одних лекарствах можно было разориться.

Когда мне исполнилось пять лет, мама начала подрабатывать уборщицей по вечерам, чтобы иметь хоть какой-то стабильный заработок. Как швея мама выполняла довольно простые заказы, потому и заработки имела неравномерные. Тогда я и привык проводить большую часть вечеров в одиночестве.

Лет в двенадцать я и сам начал подрабатывать: мыл машины, раздавал листовки, расклеивал объявления. Всё мечтал устроиться в городской парк на аттракционы, чтобы вдоволь там накататься, но туда на работу принимали только с восемнадцати лет.

Когда мне исполнилось четырнадцать, в моей жизни появился первый игровой ноутбук. Я копил на него больше года, плюс мама добавила. Купил подержанный, но хорошего качества. Спасибо мужикам, работающим в мастерской по ремонту компьютеров, расположенной в соседнем доме.

В мастерскую я впервые попал случайно, пришёл спросить, не нужен ли им промоутер или расклейщик объявлений. Меня попросили сбегать за шаурмой и за пивом, подсказав, в каком магазине точно не станут проверять мой возраст. Сами работники выполняли какой-то срочный заказ, потому им было некогда отвлекаться. Я справился с заданием и получил двести рублей. Также меня попросили оставить номер своего телефона на случай, если понадобится промоутер.

Позвонили через пару недель, и после этого я довольно часто раздавал рекламные листовки на улице или раскладывал их в почтовые ящики. Потом в мастерской мне и подогнали ноутбук. И после этого понеслось...

Я не знаю, как и почему происходят подобные вещи, но я словно видел всё насквозь, и в голове моей сами собой стали появляться не только программы, но и рождались странные экспериментальные схемы. На последних я старался не зацикливаться, поскольку в мои планы не входила дальняя дорога в казённый дом.

Но жизнь рассудила по-своему, меня не спросила. Мне было семнадцать лет, и я учился на втором курсе радиотехнического колледжа, когда заболела мама. Лечение требовало огромных вложений, и тогда я взялся за первый «заказ». Кстати, подогнал мне его опять же один из работников той самой мастерской. Не знаю, как его зовут в самом деле, все называют его просто Джим, как собаку. Именно Джим заметил мой интерес к особого рода программам и взялся меня «обучать».

Со временем получилось так, что ученик превзошёл своего учителя. Но это уже потом, много позже.

Мамы не стало, когда мне было девятнадцать. В армию меня призвали позже, поскольку до этого я ухаживал за ней. Четыре года назад я демобилизовался, вернулся в родную малосемейку и... запил от безысходности и одиночества. Почти на две недели выпал из жизни, пока случайно не встретился на улице с Джимом.

Вроде, и не было больше причины «брать заказы», не для кого стараться, но я взял, чтобы отвлечься. А когда получил вознаграждение, в моей голове начала формироваться идея, сначала показавшаяся мне дикой. Но чем больше я думал, тем сильнее увлекался появившейся мечтой.

Начал «работать» днями и ночами, оброс клиентской базой. В малосемейке больше не живу, постоянно меняю локации, устройства и IP-адреса. Женщины в моей жизни тоже только приходящие. Единственное, что у меня осталось, — это память о маме и собственное имя. Я Субботин Егор Вадимович. Фамилия мамина, полученная в детском доме, а отчество, скорее всего, настоящее. И дата рождения: восемнадцатое июня тысяча девятьсот девяносто девятого года.

И вот сегодня мой путь длиной в несколько лет вплотную подошёл к логическому завершению, а я — к осуществлению задуманного. Билеты куплены, вылет через семь часов, а завтра вечером я уже буду там, где круглый год солнечно и тепло. Там, где меня никто не знает и никто не найдёт, а Егор Вадимович Субботин перестанет существовать. У меня будет новое имя.

Я быстро собрал в рюкзак свои пожитки, надел куртку, по привычке проверил карманы, чтобы ничего не забыть, и осторожно вышел в общий коридор. Комнату запирать не стал, как и выключать свет. Шторы были по-прежнему наглухо задвинуты, так их и оставил.

Арендованная в неофициальной конторе машина была припаркована за углом, почти в зарослях сирени, которая ещё не то что не цвела, а листьями-то не успела покрыться. Конец апреля выдался прохладным, да и май, кажется, обещал быть таким же.