Когда выстраиваются звёзды

2

Спустившись по лестнице, Делани ступает на пол первого этажа. Дерево под ногами чуть поскрипывает, но этот звук лишь подчёркивает домашний уют. Мягкий свет ламп отражается на бежевом отполированном полу, создавая спокойную, почти сонную атмосферу. Несколько шагов до входной двери, и она замечает в полумраке силуэт Джозефин.

Приблизившись, Делани прищуривается, пытаясь разглядеть подругу получше, и слабо улыбается:

— Привет.

Джозефин молча кивает и входит в дом. Капли дождя медленно скатываются с её дождевика, падая на коврик у входа. Она аккуратно вытирает ноги, а Делани тем временем закрывает дверь, как будто прячась от настойчивого стука дождя по земле.

Сняв дождевик, Джозефин вешает его на крючок у шкафа. Её каштановые волосы слегка взъерошены, непослушные пряди торчат на макушке, но это придаёт ей лишь ещё больше естественности. Одежда осталась совершенно сухой: ни одного пятнышка дождя на белом джемпере и джинсах.

Они не говорят ни слова, просто смотрят друг на друга. А затем Делани делает шаг навстречу, и они обнимаются. Тихо, тепло, как делают только близкие люди, которым не нужны лишние объяснения.

— Девочки, — раздаётся голос мамы откуда-то из глубины дома. Затем он становится ближе, звучит твёрже: — Будете чай?

Делани и Джозефин одновременно отстраняются и растерянно переглядываются. Вроде бы простой вопрос. Тёплый чай в дождливый день — разве это не идеальный вариант?

Однако обе синхронно качают головой, давая понять, что отказываются.

— Нет, спасибо, — спокойно отвечает Делани, переводя взгляд на подругу, чьё выражение лица остаётся таким же нейтральным. — Мы сразу в комнату поднимемся. Да, Джо?

— Ну... да, — чуть неуверенно кивает Джозефин, опуская взгляд. — Пойдём, Дел.

Они обмениваются взглядами с мамой и начинают подниматься по лестнице. Позади слышны её шаги — скорее всего, она направляется либо в гостиную, чтобы сесть на диван и задуматься, либо на кухню, чтобы всё же заварить чай, пусть даже только для себя.

Оказавшись наверху, Делани первой открывает дверь в свою комнату, жестом приглашая подругу внутрь. Джозефин проходит, оглядываясь вокруг, но ничего особо нового не замечает — за годы их дружбы здесь мало что изменилось.

А та, тем временем, молча падает лицом в подушку, устало вдыхая знакомый запах ткани.

Она не может не заметить, как подруга выглядит сегодня. Не в своей тарелке. Джозефин вздыхает и, сложив руки на груди, стоит в центре комнаты, наблюдая за Делани. В этом взгляде нет привычной энергии и лёгкости.

Всё как-то... слишком тихо, слишком напряжённо.

«Это не то, что я ожидала», — думает она, ощущая тревогу, но пытаясь сохранить спокойствие. Она знала, что когда Делани действительно что-то беспокоит, она не сразу откроется, но сейчас ей почему-то хочется подойти и помочь.

После нескольких секунд молчания, Джозефин решается нарушить тишину, но её голос мягкий, полон заботы:

— Рассказывай, Дел, что случилось?

Делани поднимает голову и устремляет взгляд на неё, но взгляд этот слишком тусклый, как будто она не хочет видеть ничего вокруг. Она возвращается к своему положению, снова пряча лицо в подушке.

«Что случилось?» — этот вопрос стал для неё самым тяжёлым, потому что, несмотря на всю внутреннюю борьбу, она не готова снова пережить тот момент до её прихода. Ссора с мамой, ссора с собой. Она бы хотела просто скрыться, не обсуждать это.

Джозефин терпеливо стоит, понимая, что молчание — это не отказ, а только попытка собрать мысли. Она подождала ещё немного и снова, немного настойчивее, спрашивает:

— Ну? — её голос мягко, но уверенно звучит. — Так что случилось?

Делани снова переводит взгляд на неё, но она уже не хочет скрывать свои мысли, хотя, кажется, для этого нужно собраться. И вот, наконец, она переворачивается на спину и изрекает с усталой ироничной усмешкой:

— Что случилось... — она закрывает глаза и отклоняет голову назад. — Отвечаю на твой вопрос: я не могу пойти на пикник с Брайаном. Не могу.

Джозефин напрягает брови, удивлённо приподняв уголки губ.

— А, ты про это? Ты мне так и не объяснила, что у тебя за планы?

Делани вспоминает тот разговор в мессенджере. Она не объяснила ничего, зато позвала Джозефин к себе, несмотря на дождь, что лил за окном. Та пыталась отказаться, но всё-таки поддалась её уговорам. И вот теперь, когда она находится у неё в гостях, Делани понимает, как нелогично поступила.

Эта неясность только добавляет вину за её действия.

Встав с кровати, она подходит к Джозефин, всё ещё стараясь держать нужную дистанцию. Она чувствует, как её тело начинает дрожать, но с усилием пытается взять себя в руки. Не слабачка же она, чтобы показывать друзьям, как ей тяжело. На внешность она старается держаться нормально, но внутри всё совсем иначе.

— Я... — её голос слегка дрожит, она теряет слова, но через мгновение говорит чётко, хоть и с лёгким безразличием: — Я улетаю в Нью-Йорк. Завтра.

Тишина, которая вдруг наступила, обвивает их, как плотная, тяжёлая ткань. Джозефин не знает, что ответить. Кажется, что воздух стал слишком плотным, и каждое слово, которое они могут произнести, может разрушить хрупкость этого момента. Как ваза, которую можно случайно, но намеренно разбить.

Эта тишина витает между ними, как что-то слишком хрупкое.

Делани стоит, опустив голову, с губой, которую она закусила почти до крови. Молчит, как рыба в воде, не зная, как найти слова.

— Дел?.. — тихо окликает её Джозефин, осторожно касаясь пальца плеча, как будто пытаясь разбудить её из какого-то кошмара. — Долго будешь молчать?

Она тяжело вздыхает, и в её голосе появляется оттенок отчаяния, когда отвечает:

— А что ты хочешь услышать? — Глаза девочки уходят в сторону, избегая прямого взгляда подруги. Боль в груди не проходит, а мысль о поездке заставляет её сердце сжиматься. — Что это лучшее, что когда-либо случалось со мной? — Её голос становится низким и немного раздражённым, как если бы не могла поверить в собственные слова. — Что я, как ненормальная, кричала от счастья, что еду туда? Что я...