Когда выстраиваются звёзды

4

Сквозь окно её комнаты пробиваются лучи золотистого солнца, мягко скользя по полу, мебели, задевая её лицо. Всё так же, как вчера, когда дождь наконец уступил место ясному небу.

Чемодан, который ещё вчерашним днём стоял у двери, теперь валяется на полу, перевёрнутый выпуклой стороной вниз. Делани опускается на колени, расстёгивает его и вытаскивает несколько вещей — книгу об истории Соединённых Штатов, белую футболку с аппликацией влюблённой пары на лодке (когда она успела так полюбить «Дневник памяти»?), джинсовые шорты почти до колен с лёгким воздушным ремешком.

Она переодевается быстро, почти машинально. Натягивает футболку, взмахивает головой, чтобы поправить волосы. Всё как по привычке, без лишних движений. Затем закрывает чемодан и отставляет его к двери, но не торопится выходить.

Останавливается у зеркала.

В отражении — девочка с волосами цвета молочного шоколада, заплетёнными в две ровные косички. Те самые, которые она любила в детстве. Те самые, которые продолжают ей нравиться и сейчас.

Лицо уставшее. Видимо, не выспалась.

А могло бы быть и хуже.

Она начинает ходить по комнате, скрестив руки на груди, снова и снова возвращаясь мыслями к ночному сну. Разговор с Брайаном. Его поцелуй. Он хотел, чтобы она ответила, чтобы ощутила то же, что и он…

Но в ней не было ни искры, ни тепла. Только пустота.

А затем — крики. Бессвязные, оглушающие. И резкий толчок в реальность, когда она в страхе открыла глаза.

Делани сжимает пальцы, медленно выдыхая.

Но ощущение тревоги никуда не уходит.

Мысли бурей проносятся в её голове, не давая ей покоя. Вопросы накапливаются, но не дают ответа. Однако одно она понимает точно: пока у неё есть время до вечера, она должна поговорить с Брайаном, выговориться и извиниться.

Только вот за что именно?

За тот странный сон, что приснился?

Или за то, что не смогла открыть ему своё сердце, не позволив отношениям перейти в нечто большее, чем просто дружба?

Делани не уверена, как начать разговор, но точно чувствует, что лучше всего сказать всё сразу, прямо, как есть. Иначе потом будет только хуже.

Телефон, который всю ночь лежал без движения на столе, словно напоминание о неизбежности, наконец оказывается в её руках. Она сжимает его пальцами и, почти не думая, покидает комнату, захлопнув дверь. Звук, хоть и случайный, вызывает у неё лёгкое тревожное ощущение.

Внутри как будто смешиваются волнение, неуверенность и какое-то незавершённое чувство вины.

С каждым шагом на лестнице она ощущает тяжесть своих собственных сомнений. Спускаясь вниз, взгляд Делани случайно останавливается на гостиной, стены которой окрашены в светлый молочный оттенок, создавая уютную атмосферу. На диване сидят её родители, обсуждая что-то с явным интересом.

В их глазах — предвкушение предстоящего путешествия, в которое они погружены, наверное, не замечая, как её это затрагивает.

Делани не хочет быть частью этого разговора, не хочет вовлекаться в эту картину, которая сейчас кажется ей чуждой. Она не может избавиться от мысли, что для неё это всё напоминает какой-то нескончаемый шум, от которого хочется отстраниться.

— Я иду гулять. Не теряйте меня, — произносит она почти машинально, не останавливая взгляд на родителях.

Сложно смотреть на них, зная, что вчера она ссорилась с мамой из-за этой самой поездки. Они ждали Нью-Йорк, предвкушали его, но девочка не могла понять, зачем ей туда.

Это было как чуждое место, чуждое время.

Мама и папа поворачиваются к ней, и отец, мягким голосом, спрашивает:

— Ты не забыла про время вылета, милая?

Делани коротко качает головой. Её ответ тихий, без эмоций, но в его тоне есть что-то отчуждённое, как если бы она пыталась скрыть свою усталость и боль.

— Нет, — просто говорит она, продолжая двигаться в коридор. Не давая себе возможности изменить решение, она выходит из дома, и, закрывая дверь, чувствует, как резкий звук наполняет пространство.

Наступает тишина.

Родители снова переглядываются, явно ошарашенные её неожиданным поведением.

Это было так не похоже на неё — всегда спокойную, всегда вежливую. Когда это их дочь стала так резка и замкнута?

Они чувствуют тревогу, но всего через мгновение растворяется в их обычной беззаботности, а потом возвращаются к своему разговору.

Для них как будто всё в порядке.

А Делани, тем временем, пытается нормализовать дыхание. Руки чуть дрожат, а телефон чуть не выскальзывает. Спустившись по лестнице крыльца, идёт по каменной дорожке, по краям лежат маленькие камешки белых, бурых и коричневых оттенков. Потом сворачивает в сторону улицы, где она с друзьями часто бывают.

По дороге она пытается набрать номер Брайана, но что-то внутри протестует. Разум кричит, что неразумно звонить ему тогда, когда ничего срочного нет. Однако всё внутри просит высказаться, не притворяться и не надевать маски.

Делани никогда не отличалась разумностью и не всегда осознавала последствия своих поступков. Несколько импульсивная, но всегда чувствовала облегчение после того, что сделала, и не жалела. В смысле, в личных разговорах она искренна, а вот проблема в её импульсивности действий, не говоря уже о словах, которые говорит.

Пройдя несколько миль, девочка уже далеко от дома, а солнце своими золотистыми лучами светит на бурый асфальт. По сторонам стоят одинокие кварталы, но и Делани, и её друзья знают, что в этих кварталах есть жильцы. Потом останавливается, смотрит на квартал, обрамлённый буро-серым и песочным камнями, и улыбается.

Вспоминает те дни, прогулки, когда она, Джозефин и Брайан выбирали по красоте и цвету квартал и шуточно приходили в гости. Смех и улыбки не спадали с их лиц, но частенько их ловили владельцы. Приходилось бежать, но светлые воспоминания оставались в голове.

Теперь Делани одна проходит по знакомым местам. Однако не забывает, с какой целью сюда пришла. На телефоне всё ещё не набранный номер Брайана, а руки продолжают дрожать. Разум и сердце будто на поле боя, пытаясь завоевать главенство, вот и сама Делани внутренне борется, находясь в коротком бездействии.