Когда я была тобой

13

Вера беззвучно плакала, больше не обращая внимания на разрывающийся от настойчивых звонков телефон. Но прятать голову в песок, и отрицать очевидное было не в её характере, да и не было в этом никакого смысла. Оттягивать неизбежное было больше незачем. Наконец, собрав всю волю в кулак и вытерев слёзы, она решила ответить.

- Тополева Антонина Сергеевна? – официальным тоном с горькой примесью сочувствия поинтересовался женский голос.

- Да, - сдавленным голосом после некоторого замешательства ответила Вера.

- Вас беспокоят из главного управления МЧС по Московской области. Вы можете присесть? – с той же интонацией спросил женский голос.

- Я сижу… - понимая, что сейчас услышит, Вера закрыла ладонью лицо.

- Белова Вера Сергеевна кем вам приходится?

- Сестра моя…родная… - Вера попыталась проглотить вставший в горле комок.

- С прискорбием вынуждены сообщить…- дальше Вера ничего не слышала, телефон выпал из её руки. Голос продолжил говорить о произошедшей авиакатастрофе, о том, что в ней никто не выжил, о помощи психологов, о кризисных центрах и прочих кому-то необходимых в подобных ситуациях вещах, но слова растворились в тяготящей пустоте комнаты.

Слёзы застилали Верины глаза, и дикая невыносимая боль сковывала грудь, не давая возможности сделать вдох. С воем раненой волчицы она побежала наверх, в спальню, под непонимающие взгляды и перешёптывания работников по дому, упала на кровать и громко разрыдалась. «Почему она?!» - охрипшим голосом закричала Вера кому-то наверху, - «Почему ты забрал её?! Почему не меня?! Это несправедливо! Это жестоко! Почему ты такой жестокий? За что?» Она, дрожа всем телом, и повинуясь непонятным инстинктам, сползла на пол и истошно заорала. Перепуганные помощники по хозяйству столпились у двери спальни, они несколько раз сначала тихо, потом громче постучали. Вера не реагировала ни на какие внешние раздражители, она продолжала кричать, переходя на визг, всё так же лёжа на полу и прижав ноги к груди. Дверь спальни распахнулась, шокированные увиденным работники по дому засуетились: кто-то быстро побежал на кухню за водой и успокоительным, кто-то пытался дозвониться до хозяина, кто-то поднимал сжавшуюся в комок Веру с пола и усаживал на кровать. Но она не видела никого и ничего перед собой, находясь в плотном коконе собственного горя. Наконец, сделав несколько глотков воды и лекарства, сквозь судорожные всхлипывания, уставившись стеклянным взглядом в пустоту, Вера протяжно произнесла:

- Тоня…моя Тоня…она умерла…моя сестрёнка умерла… - она села, обхватив колени руками, и качаясь взад-вперёд, подобно маятнику, тихонько замычала.

Работники переглянулись.

- Антонина Сергеевна, может вам врача вызвать?

- Не надо…- всё так же глядя в одну точку и раскачиваясь, сказала Вера, - Уйдите, пожалуйста.

Дверь закрылась, и Вера незаметно погрузилась в сон. Она проспала почти сутки, и, проснувшись, не смогла сразу определить, утро сейчас, день или вечер. На душе Веры было тяжело от осознания реальности потери близкого человека, ей до сих пор не верилось, что больше никогда она не увидит любимую Тоню, не услышит её голос, не обнимет, не будет дышать с ней одним воздухом и жить в одном городе. И ещё больнее делалось от мысли, что Соня будет расти без матери.

Вера тенью бродила по дому, отказываясь от еды, избегая любых разговоров и сочувствующих взглядов. Ей не хотелось жить дальше в этом опустевшем мире, одной, без Тони. Постепенно Вера стала понимать, что произошло нечто куда более непоправимое, чем смерть Тони, хотя страшнее этого события раньше Вера не могла себе представить. Тоня трагически ушла из жизни под её именем, с её документами, в катастрофе, известной всему миру и широко освещаемой в средствах массовой информации. То есть для всех на самом деле умерла она – Вера. Эта мысль повергла и так изрядно измученную девушку в состояние глубокого шока. Она не представляла, как с этим жить дальше. Приняв очередную Дозу успокоительного, Вера снова уснула.