Когда я была тобой

18

В офисе крупной строительной компании было непривычно тихо. Сотрудники молча выполняли свои рабочие обязанности, лишь изредка перешёптываясь, и сочувственно поглядывая в сторону кабинета генерального директора. Все знали, что в семье начальника произошло большое горе – трагически погибла сестра его жены, и боялись невзначай словом или делом привлечь к себе внимание Дмитрия Максимовича.

Дмитрий же никак не мог сосредоточиться на работе. Мысли всё время возвращались домой. Перед его глазами до сих пор стояла завёрнутая в полотенце испуганная Тоня. Что происходит? Она боится его? В её взгляде было что-то необъяснимо настораживающее, будто на Диму смотрела не его жена, а незнакомая, случайно оказавшаяся в его спальне женщина. Что это? Способ спрятаться от боли? Дмитрий никак не мог разобраться в клубке запутанных событий и эмоций. Он не понимал, почему Тоня со дня похорон так старательно пытается его избегать, почему не ищет в нём поддержки и успокоения? Дима не знал, как ему теперь выстраивать взаимоотношения с женой, и не представлял свою дальнейшую жизнь с Тоней. Что теперь будет с их семьёй? Все эти накопившиеся и остававшиеся без ответа вопросы сводили мужчину с ума. Ему казалось, что ещё чуть-чуть, и его голова взорвётся от переполняющих её тревожных, надоедливых мыслей.

Не в силах больше находиться в четырёх стенах своего большого, дорого обставленного кабинета, Дмитрий широкими шагами, не обращая внимания на удивлённые взгляды подчинённых, зашагал к выходу из здания фирмы.

Он сел на водительское сидение огромного, чёрного Мерседеса, и, повернув ключ зажигания, взволнованно набрал номер Тони.

- Привет, - с нескрываемой надеждой произнёс Дима.

- Привет, - сказал отстранённый, равнодушный голос жены.

- Чем занимаешься?

- Я у Веры…в её квартире…бывшей, вещи собираемся перевозить. Я их составлю в одну из спален для гостей, можно? – спросила Тоня.

- Конечно, что за вопрос – это твой дом! – удивился Дима.

- Ну да, мой…

- А когда освободишься? Может, съездим вечером к маме? Соня очень скучает. Как на это смотришь?

- Извини, сегодня не получится. Я тут, похоже, надолго. Поезжай один. И поцелуй от меня Сонечку, скажи, что я её очень люблю и скоро приеду. И маме привет передавай. Ладно, мне некогда, пока. – Тоня положила трубку.

Дима с силой сжал телефон в ладони, словно пытаясь раздавить его. Расстроенный и даже немного обиженный, он вывернул руль и тронулся с места.

Сидя за уютным, щедро накрытым Ольгой Валерьевной, столом с большой кружкой горячего чая в руках, Дмитрий не мог отделаться от ощущения, что всё в его жизни идёт совсем не так, как он рассчитывал. И это не давало ему покоя. Даже беспрестанно скачущая вокруг отца, изредка обнимающая и целующая его в щёку Соня не помогала отвлечься от тяготящих раздумий. Наоборот, её наивные детские вопросы ещё больше погружали Диму в пучину собственных переживаний.

- Ну почему мама не приехала? – дёргая папу за руку, недовольно спрашивала Соня, - Как она заболела? Она кашляет? Вот так: «кхе-кхе»?

- Нет, Соня. У мамы сердечко болит, - объяснила внучке Ольга Валерьевна, с тревогой глядя на сына. – Но она совсем скоро поправится и заберёт тебя. Хорошо? Пойдём-ка я тебе мультики включу.

- Да! Да! – запрыгала Соня. – Включи «Монстров»!

- Ой! Нет! «Монстры» разбежались, давай что-нибудь другое, - Ольга Валерьевна повела Софью в детскую смотреть мультики и, включив радио-няню, вернулась к Диме.

- Сынок, что с тобой происходит? – женщина бережно погладила сына по руке.

- Ничего, мам, - неуверенно ответил Дима, сделав большой глоток уже остывшего чая.

- Я же вижу, что ты сам не свой. Как там Тоня? Наверное, очень страдает. До сих пор не верится, что такое могло произойти…

- Да, конечно страдает. Практически всё время плачет или спит. Тяжело всё это… - Дима задумчиво рассматривал потолок кухни, будто видел его впервые.

- Ты там поддержи её, помоги пережить такую трагедию – всё-таки родная сестра, да тем более близняшка.

- Да я бы и рад…Но она…она как будто не хочет моей поддержки, мне даже иногда кажется, что Тоня меня избегает.

Ольга Валерьевна с теплотой посмотрела на сына, ласково улыбнулась и сказала:

- Дай ей время, сынок. Ещё слишком свежа рана в её душе. Каждый по-своему переживает потерю. Когда умер твой отец, мне неделю никого не хотелось видеть. Я тоже скрывалась от всех, избегала общения – слишком тяжело было. А потом, постепенно стала приходить в себя. Если Тоня хочет побыть одна – пусть побудет, не мешай ей, не навязывай свою помощь. Не торопи события. Ещё трёх дней с похорон не прошло.

Женщина крепко обняла сына и поцеловала в висок.

- Спасибо, мамуль. Ты – лучшая. – С облегчением и некоторой долей радости сказал Дмитрий, обнимая мать в ответ.

- Да кто бы сомневался! – засмеялась Ольга Валерьевна. – Пойду, посмотрю, как там Софья Дмитриевна, что-то подозрительно тихо в детской.