Когда я была тобой

19

Заметно успокоившийся Дмитрий уже затемно возвращался домой. Разговор с мамой принёс свои плоды. Надо же, как у неё всё просто! У мамы всегда есть ответ на любой, даже самый неожиданный и заковыристый вопрос. Как она это делает – с лёгкостью находит выход из самых сложных, невероятных ситуаций? Она разрешает неразрешимое, объясняет необъяснимое, и сразу всё становится на свои места. Жаль, что Тоне так и не удалось подружиться с его мамой. А он так на это надеялся. Тоню почему-то всегда раздражали мамины советы, попытки помочь, ей казалось, что тем самым свекровь лезет в их семью со своим уставом. Нет, они никогда не опускались до ругани и выяснения отношений, но всегда общались, оставаясь на некотором расстоянии друг от друга. Дима не понимал, чем Тоню не устраивали советы его матери, ведь они всегда работали?

В особняке было тихо и непривычно пусто. Помощники по хозяйству давно разошлись по домам. Дмитрий быстрым шагом поднялся в спальню и осторожно открыл дверь. Там никого не было, постель была заправлена, и всё оставалось почти нетронутым.

Собираясь переодеться, Дима открыл гардеробную, и с удивлением обнаружил отсутствие части Тониных вещей и обуви. С нарастающей тревогой, он заглянул в ванную. Многочисленные непонятные Тонины пузырьки так же исчезли.

В Сониной комнате тоже никого не было, и всё было как вчера, лишь с уголка кровати свисал небрежно брошенный детский плед, которым он укрывал спящую жену.

Неужели она сбежала от него? Неужто желание побыть одной оказалось настолько сильным? Не на шутку встревоженный Дмитрий в расстёгнутой рубашке и брюках, не обращая внимания на пронизывающий холод октябрьской ночи, побежал в гараж. Машина Тони стояла на месте. Тяжело дыша, Дима взглянул на часы – полпервого. Куда она могла подеваться в столь поздний час? И тут он подумал про гостевую комнату, куда Тоня должна была перевезти вещи сестры. Не помня себя, Дмитрий понёсся на второй этаж дома, перепрыгивая разом через несколько ступеней. Он судорожно начал открывать одну за другой белые дубовые двери, и, распахнув последнюю, застыл на месте. Среди нагроможденных друг на друга коробок, и, стоящих по периметру комнаты, завёрнутых в бумагу, картин при тусклом свете старенького торшера, сидела Тоня и беззвучно плакала.

У Дмитрия всё перевернулось внутри. Он проклинал себя за мысли о Тонином побеге. Ему невообразимо сильно хотелось подойти к жене и крепко прижать её к своей груди. Хотелось сказать, как сильно он её любит, и желает всегда быть рядом – и в печали, и в радости. Но он не решился.

- Давно ты тут сидишь? – стараясь скрыть волнение, спросил Дима.

Тоня подняла на него печальные глаза и, тяжело вздохнув, сказала:

- Не знаю…а который час?

- Почти час ночи уже. Пойдём спать. – Дмитрий подошёл к жене и взял её за руку. Но Тоня резко выдернула ладонь, будто прикосновение Димы обожгло её.

- Да…я в комнате для гостей буду спать…пока…Ты не против? – произнесла она, глядя куда-то в сторону.

- Нет, конечно, - с грустью ответил Дмитрий. – Я всё понимаю. Наверное, для тебя так лучше.

- Да, так лучше… - стараясь не смотреть на мужа, девушка быстро вышла из гостевой спальни.

Дмитрий слышал, как за Антониной захлопнулась дверь соседней комнаты. Он вернулся к себе, переполненный тоскливым отчаяньем. Он снова засыпал один в большой, пустой постели, пропитанной нежным, свежим Тониным ароматом. Ему очень не хватало Тони, не хватало её присутствия, её голоса, её рук, её тепла. Но теперь он понимал, что её отдаление временно, и готов был ждать.