Когда я была тобой

28

До открытия выставки оставалось чуть больше двух недель. Вера с головой погрузилась в процесс организации. Ей было приятно и одновременно сложно заниматься подготовкой подобного мероприятия, словно Вера столкнулась с этим впервые. Девушка тщательно отобрала работы, которые будет выставлять, главной из них должен был стать любимый портрет семнадцатилетней Тони. Она решила, что будет правильным с её стороны посвятить выставку Антонине, пусть и негласно. А для самой Веры это станет своеобразной точкой отсчёта, прощанием с собой, со своим прошлым.

Девушка приняла решение, что после открытия, она, наконец, во всём признается Диме, просто расскажет правду безо всякого пафоса, без ненужных церемоний и употребления алкогольных напитков. А потом тихо уедет, бесследно исчезнет из его жизни.

После того вечера они больше практически не общалась, Вера, как и раньше, с особым усердием избегала Диму, осознавая, что в противном случае может произойти непоправимое. Девушка никак не могла взять в толк, почему он до сих пор ни о чём не догадался, и пыталась списать свой затянувшийся неразоблачённый обман на его вечную занятость. Лишь изредка во взгляде Димы появлялось что-то настораживающее, подозрительно внимательное, и в такие моменты Вере казалась, что он вот-вот выведет её на чистую воду. Но этого не происходило.

Воспоминания о Тоне всё так же причиняли Вере боль, но она уже не была такой невыносимой, как раньше. Страдания немного улеглись, хотя Вера продолжала по ночам плакать в подушку. Теперь она понимала, что сестру не вернуть, и с этим нужно смириться и жить дальше. Вот только как жить и под чьим именем, девушка пока не знала. Вероятно, ей навсегда придётся остаться Антониной, но прожить судьбу погибшей сестры за неё Вера не могла себе позволить. Она надеялась на благородство Димы, на его способность всё понять и позволить Вере тихо уйти с Тониными документами. Пускай окружающие будут называть её именем сестры, пусть она для всех останется Тоней, но проживёт свою собственную жизнь, начав её без лжи и предательства.

За приятными и утомляющими хлопотами дни пролетали с пугающей скоростью. Предстоящая выставка обещала наделать в городе много шума, её уже разрекламировали в СМИ, как показ последних работ погибшей в недавней крупной авиакатастрофе ранее неизвестной художницы, и интерес публики к мероприятию оказался намного большим, чем Вера могла рассчитывать. Только в день открытия выставку собирались посетить более трёхсот человек, включая представителей прессы и телевидения, коллег, друзей и знакомых, хотя желающих было значительно больше. Но количество гостей ограничивалось вместимостью выставочного зала.

Уже неделю Вера находилась одна в полюбившемся, но всё ещё чужом доме, Дима уехал в командировку в столицу, клятвенно пообещав вернуться к открытию выставки. Девушка понимала, что так лучше для них обоих – быть на расстоянии. Он не будет переживать из-за непонятной и изрядно надоевшей холодности жены, и её необъяснимых попыток всеми силами избегать его, а она не будет ежеминутно стараться побороть в себе пугающее, запретное чувство, разрастающееся в её сердце с огромной скоростью. Это было самым тяжёлым испытанием для Веры: находиться в одном помещении с дорогим человеком, ловить на себе его взгляды, понимая, что на самом деле он любит другую, а другая – погибшая родная сестра, и отнимать то, что ей было дорого, будет самым непростительным предательством. Тем более, что всё это было завязано на бесконечной, беспросветной лжи. Вера тщетно пыталась избавиться от навязчивых мыслей о Диме, они снова и снова сводили её с ума, глубоко засев в голове.