Когда я была тобой

30

Вода медленно стекала по бледной Вериной коже, но это не приносило облегчения. Ей казалось, что это Тонины слёзы обжигающим потоком омывают её грешное тело. Это она – Вера – виновна в сложившейся ситуации, она – убийца, преступница, присвоившая чужую жизнь, опутавшая себя и всех дорогих ей людей бесконечной паутиной лжи. Как она могла? Что она за человек такой? И имеет ли вообще право называться человеком, после всего содеянного? Слёзы душили Веру, она полностью потеряла ощущение реальности, и не знала, получится ли найти выход из лабиринта нагромождённого ею обмана…

Тоня уже долго находилась в душе, и Дима начал беспокоиться. Он искренне не понимал, что случилось с его женой на выставке, что, чёрт возьми, с ней происходит на протяжение последних нескольких недель. Конечно, на неё и на всю семью свалилось большое несчастье, погибла Тонина родная сестра, Тоня очень страдает, но почему она не видит и не хочет принимать никакие попытки ей помочь со стороны близких?

- Тоня, у тебя всё в порядке? – Дмитрий постучал в дверь ванной комнаты, не получив ответа он резко толкнул дверь плечом, но та оказалась незапертой.

В большой квадратной белоснежной ванне, обхватив руками колени, сидела его жена и беззвучно рыдала. Она словно не видела вошедшего Диму, продолжая находиться в плену своих страданий и непреодолимой боли. Тоня сидела в углу, дрожа то ли от холода, то ли от глубоких внутренних переживаний, под струями тёплой проточной воды, и была такой маленькой и беззащитной, что сердце Дмитрия сжалось. Он выключил воду, накинул на неё большое махровое полотенце и лёгким движением подхватил на руки.

Дима усадил жену на кровать и опустился перед ней на колени.

Вера пристально вглядывалась в глаза Дмитрия, пытаясь понять, есть ли в них осуждение, или презрение, но он смотрел на неё с безграничной теплотой и нежностью. Вера тряслась, как одинокий осиновый листок на ветру, бормоча, что она преступница, что всё ложь, что всего этого нет на самом деле, что она не та Тоня, которую Дима любил, и настолько запуталась в своей лжи, что не видит возможности покончить с ней. Но Дима, казалось, не слышал её признаний. Он взял в свои большие тёплые ладони Верино лицо, и осторожно поцеловал сначала её опухшие от слёз глаза, затем покрасневший от продолжительных рыданий прелестный носик. А потом нежно, но настойчиво, стал целовать её губы. Вера почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног, и последние мысли покидают шальную голову. Она не заметила, как её руки крепко обхватили Димину шею, а губы стали отвечать на его поцелуй. Дима лёгким движением сбросил полотенце с Вериного обнажённого тела, и прижал её к себе с такой силой, что у Веры перехватило дыхание. Воздух в комнате раскалился до предела, стены плавились от сладкого, пьянящего зноя. Всё вокруг перестало существовать. Были только он и она, готовые любить друг друга неистово, как в последний раз, любить через боль и страдания; готовые отдавать друг другу себя целиком, без остатка. Были только их сплетённые в страстном танце тела, изнывающие от накрывшего с головой желания любить друг друга. Вера будто со стороны слышала свой слегка охрипший, приглушённый голос, её мир сжался до размеров атома и рассыпался на мириады сверкающих искр.

Дима нежно провёл рукой по раскрасневшейся Вериной щеке, мягко поцеловал в губы и крепко обнял. Они заснули в одной постели после долгих недель отчуждения, как раньше, как муж и жена, прижавшись к друг другу, наслаждаясь прикосновениями и запахами друг друга.

Вера открыла глаза. На коже ещё горели обжигающим огнём поцелуи Димы, а лицо ощущало на себе его влажное, страстное дыхание. Он мирно спал рядом, зарывшись лицом в Верины волосы, всё так же обнимая её.

«Он сейчас был со мной или с ней?» - подумала Вера, а вслед за этой мыслью пришло болезненное осознание: «Боже мой! Что я натворила?!» Вера резко села в кровати, и закрыла лицо руками. «Господи! Что я наделала?! Сестрёнка, родная, прости, я не знаю, как это всё получилось», - шептала Вера, вытирая слёзы, - «Как я могла?»

Она вскочила с постели. Нагая и босая Вера побежала в комнату Сони, едва сдерживая собственные всхлипывания. «Прости, Тонечка моя милая, прости, я не понимаю, как это произошло, прости, что предала тебя», - сквозь громкие рыдания бормотала Вера. Она опёрлась ладонями о стекло и завыла от боли, внутри всё разрывалось на куски, словно в грудь Веры вонзили раскалённый нож и вынимали сердце по частям. Нестерпимая, обжигающая боль заставила Веру подняться на подоконник открытого окна. Непреодолимое желание шагнуть в ночную пустоту и разом покончить со всем пульсировало в затуманенном горем Верином разуме. Один шаг – и Вера будет свободна от преступной всепоглощающей собственной лжи, от предательского тяготения к чужому мужчине, от бесстыдной попытки занять место Тони в сердцах дорогих ей людей. Всего лишь шаг – и они снова будут вместе с Тоней, как прежде – единым целым.

Сильные мужские руки обхватили Веру за талию и бережно опустили на пол. Дима испуганно посмотрел на неё, не проронив ни слова, потом так же молча сдёрнул с детской кровати покрывало с феей и набросил его на дрожащие Верины плечи.

- Ты не понимаешь, - глотая слёзы, Вера пыталась оправдать свою неудачную попытку, - Это не меня ты целовал несколько часов назад, это не меня ты утешал и даже спас ты сейчас не меня! Я обманщица, и мне нет места ни в твоей жизни, ни в жизни Сони. И мне ещё больнее от того, что я чувствую по-другому, но нельзя. Нельзя предавать память Тони, нельзя так, понимаешь?

Дмитрий с тревогой слушал душевные излияния жены, молчаливо нахмурив брови.