Когда я открою глаза

Часть 1 - Мама

— Не надо его так называть, — говорит моя мать.

В голосе её звучат сдерживаемые презрение и отвращение.

Я пугаюсь. Увлекшись своими воспоминаниями и возможностью произвести на неё впечатление, я совсем забылся, и из головы у меня вылетело, что в нашем племени иная вера. А чужеземные Боги совсем не в чести.

— Я… я всего лишь использую то слово, которое у нас употребляется, — оправдываюсь я. — Я не имею в виду, что в нём есть что-то особенное… то есть… что он сильный… вернее… что он хороший…

Я окончательно сбиваюсь и замолкаю.

Моё неумение и нежелание солгать даже в малейшей малости когда-нибудь обернётся для меня серьёзными неприятностями — так любит стращать меня моя лучшая подруга.

— Но я не могу иначе! — обычно кричу в запале жаркого спора с ней я. — Да, я знаю, что ты не любишь солнце, но оно именно такое! Абсолютная честность — оно или светит, или нет! Другого не дано!

— А кто тебе сказал, что та «правда», которую, как ты говоришь, воплощает собой солнце — это и есть всамделишная правда, правильная для всех? — холодно прищуривается она.

Как бы ни было, сейчас мне и правда стоило бы помолчать. Но я не могу. Потому что… как я могу сказать, что он — тот Бог, которого я видел — не особенный, когда он очень отличается от нас? Как я могу сказать, что он не сильный, если он действительно сильнее? Единственное, чего я о нём действительно не знаю — так это хороший ли он. Но что означает — быть «хорошим»? В нашем племени верят, что Великая Мать, которая создала нас всех, покровительствует нам потому, что в нас течёт её кровь, а, значит, мы хороши от рождения. Просто потому, что родились похожими на неё. В чужеземных племенах считают, что Богов много, они разные и вознаграждают за правильные поступки. То есть, ты хороший, если поступил правильно.

— Ты ничего не понимаешь. Совершенно ничего, — ледяным голосом говорит моя мать. В её голосе сквозит… нет, не разочарование, а нечто даже похуже — я выгляжу в её глазах настолько безнадёжным, что даже и пытаться объяснить мне что-то бесполезно.

Но почему, мама?! Почему? Ведь я же старюсь… я много размышляю. Я пытаюсь увидеть мир глазами многих существ, которые мыслят по-разному, я не держусь упрямо за что-то единственное, хотя бы даже иногда в споре и выглядел непрошибаемым, как… как дерево. Но в действительности это не так.

— Ведь ты же не запрещала мне… видеть сны. — Это звучит так нелепо, что я сразу же понимаю глупость своих слов и сам. Есть такие вещи, которые не может запретить даже самый могущественный Бог на свете. Поэтому я поспешно поправляюсь: — ...не запрещала мне узнавать о верованиях других народов! Это только они воюют друг с другом, требуя, что все остальные смотрели на Богов точно так же, как они сами!