Когда я открою глаза

Часть 1 - Цвет моих глаз

...ярость Саны. Нет, я говорю не о той привычной моему уху брани, которую она бессчётное количество раз выливала на мою глупую голову, и даже не о «багровых тучах», то и дело заволакивавших темноту моей хижины. Я говорю о настоящей ярости Саны, которую мне приходилось видеть и чувствовать лишь пару раз в жизни. Большего я бы, впрочем, наверняка не выдержал.

И вспоминать об этом я совсем не хочу, несмотря на требование моей матери.

Скажу лишь, что Сана была ОЧЕНЬ разгневана, когда в один прекрасный день Царица Ночи приказала ей взять меня с собой в битву.

Разумеется, она не могла наградить главу нашего народа всеми теми же ругательствами, что прежде меня — однако ей очень хотелось. Я это чувствовал.

— Нет, вы только посмотрите, какие новости! — после недолгого затишья она вновь начала распаляться — уже в десятый, наверное, раз — и нарезать гневные круги по моей убогой хижине. — И что я, скажите мне на милость, должна делать со слепым на поле боя?! А?! Это ещё оставим в стороне вопрос, что он вообще мужчина! О да, конечно, я должна подчиниться, я не могу не подчиниться, я могу наплевать на всех, но только не на неё… Да ты просто хочешь поставить меня на место, верно?! Напоминаешь, что я делаю, что хочу, только благодаря твоим поблажкам? Что я распустилась, что ты меня избаловала? Однако границы есть и для меня, и я обязана исполнять твой приказ, даже если я считаю это самым глупым, самым идиотским… самым бессмысленным и никому не нужным на свете решением! Верно, да?! Всё так?!

Я сидел, съёжившись, где-то в уголочке и пытался понять, следовало ли мне рассказать Сане о том разговоре с Царицей Ночи — воображаемом или всё-таки нет… Потому что хотя с точки зрения Саны этот приказ был совершенно абсурдным, если предположить, что Царица Ночи действительно решила исполнить моё… желание, то это больше не казалось таким необъяснимым.

С одной стороны, переносить гнев Саны, направленный на кого-то другого, было, конечно, куда легче. Но с другой… это было нечестно. И хотя я холодел при мысли о том, что Сана сделает со мной, узнав, что виновником взбесившего её приказа был именно я, а вовсе не наша предводительница, я всё-таки решил признаться.

— Сана… я боюсь, что это я вынудил Царицу Ночи…

— Что?

Отвлёкшись от воображаемого жаркого спора с нашей предводительницей, Сана повернулась в мою сторону, и я сразу почувствовал обжигающие волны её недовольства — ещё до того, как успел что-то рассказать. Что же должно было случиться после этого?..

— Ну да. — Я замялся. — Мы с ней разговаривали, и я сказал, что…

— Опять ты! — перебила меня Сана. — Вечно тебе кажется, что весь мир вертится вокруг тебя, и что все события как-то связаны с тобой! Не передать словами, как меня это бесит! Так что, пожалуйста, давай на этот раз обойдёмся без твоих комментариев и предположений на тему того, что да как! Это мои отношения с моей матерью, и не надо в них лезть!

Я опешил.

— Так вот, мама, если ты пытаешься мне сказать, что сама по себе я ничего не стою, и что ты можешь по-прежнему щёлкнуть меня по носу, как в детстве, чтобы я прекратила зарываться, то ты заблуждаешься! Я уже взрослая, и я буду делать то, что я…

— Но ты мне никогда не говорила! — не выдержал и вклинился в её монолог я. — Ты никогда не говорила мне, что Царица Ночи — твоя мать!

Сана фыркнула.

— А я должна была? Некоторые вещи мы знаем с рождения, а некоторые — понимаем сразу же, если только обладаем хотя бы каким-то зачатком умственных способностей! Понимаешь, что я имею в виду? Вот поэтому я всегда и говорила, что ты просто… настоящий уникум. Да любой идиот уже давным-давно бы догадался! Кем ещё я могла бы быть, чтобы делать всё, что я делаю? Вот она и захотела… мне об этом напомнить.

Тем не менее, как Сана ни злилась, как она ни спорила с воображаемой противницей, и как ни доказывала ей абсурдность её приказа, в конечном итоге ей пришлось подчиниться. Думаю, в глубине души она прекрасно понимала, что не может публично оспорить слова предводительницы — в конце концов, однажды она сама собиралась взять на себя бразды правления и сознавала, что это означает.

Вот так, спустя много лет, когда я уже и думать об этом позабыл, моё детское желание исполнилось. Не то чтобы я был от этого в особенно большом восторге… но за свои желания нужно отвечать, и теперь, после последнего разговора с Царицей Ночи, я понимал это лучше, чем когда-либо.

Ранним утром — то есть, вечером, если вести расчёт от восходов и заходов солнца — хмурая Сана, спрятавшая свою воинственность куда-то поглубже, однако, тем не менее, до предела ею наполненная, зашла за мной в мою хижину. 

— Твоё дело — заползти под то дерево, которое мы тебе укажем, и сидеть там тише воды, ниже травы до тех пор, пока всё не закончится, — мрачно заявила моя подруга. — НЕ ВЗДУМАЙ высовываться или издавать хотя бы один звук! Что бы ты ни увидел! То есть, не услышал. А услышать ты можешь многое.

Я кивнул. Сана слишком часто рассказывала мне о своих битвах, чтобы я считал себя морально не подготовленным. Мне казалось, что я сумею оставаться спокойным и невозмутимым, что бы ни произошло — даже если она прямо передо мной разорвёт десятерых противников, и земля под моими ногами превратится в кровавую реку. Если бы я только знал тогда, насколько сильно я заблуждался.