— Что ж, несомненно, это было очень значительное событие в твоей жизни, — сдержанно замечает моя мать.
Как всегда… я не могу понять по её голосу, что она в действительности чувствует, хотя я никогда и ни с кем ещё не говорил об этом дне — я хранил его где-то глубоко внутри, как драгоценное сокровище. Но пускай она ни за что не расскажет мне об этом, нынче я более, чем когда-то, уверен, что всё это произошло только благодаря ей. Так что кому же, как не ей, это сокровище должно принадлежать?
— И что же ты подумал... об этом мире, который открылся твоим глазам? — неожиданно спрашивает она. — Понравился он тебе?
Я опускаю ресницы. Правда в том, что я не знаю ответа. Рассвет был прекрасен… и тот миг вдвоём с Саной тоже… Но я навеки запомнил также и ту картину, которая запечатлелась в моих глазах прежде этого. Я не знаю, уравновешивают ли они друг друга.
— Мама, — поколебавшись, решаюсь я. — А можно… мне тоже задать один вопрос?
Она не отвечает ни «да», ни «нет», и я осмеливаюсь продолжить.
— Кто… был тот Бог, с которым сразилась в ту ночь Сана?
Неужели это был тот же самый Бог, которого я видел всё это время в своих снах? Но он никогда не покидал свою башню — и уж тем более по ночам, когда он не осмеливался даже подойти к распахнутому окну. Или это был какой-то другой Бог из других народов? Сана ведь утверждала, что Богов бывает много, хотя я, при всём желании, не мог в это поверить — для меня всегда существовал лишь один-единственный, и никто, кроме него, не вставал перед моими глазами, когда я слышал или произносил это слово.
Однако всё, чего мне удаётся добиться — это неудовольствие моей матери.
— Я же тебе уже говорила, что никаких Богов не существует, — напоминает она. — Ни тех, которых называет богами Сана, ни того, в которого веришь ты.
Отредактировано: 07.06.2020