Когда я открою глаза

Часть 1 - Счастье

…когда спустя какое-то очень долгое время я вновь открываю глаза, надо мной — звёздное небо. Безжизненный лик луны, холодно взирающей на моё белоснежное лицо.

Я испуганно вскакиваю на ноги, однако тут же узнаю окружающий меня привычный пейзаж: это — прежний сон, я снова в него вернулся. Белая башня Бога возвышается позади меня, украшенная знакомыми мне картинами. Поля и сады, дворцы и пирамиды, тысячи склоняющихся существ, Дьявол, дети Дьявола и ребёнок Бога.

На самом высоком этаже темнеет фигура Бога, который, как и прежде, не смеет подойти к окну и сидит посреди своего зала, закрыв лицо руками.

— Теперь мы, наконец, подошли к заключительной части моего рассказа, — раздаётся позади голос моей… Царицы Ночи. — Я ждала этого очень, очень долго.

Её ледяные руки касаются меня, и я замираю в ужасе. Однако она всего лишь заставляет меня подняться на ноги, хотя я никогда в жизни не ходил на двух ногах и не уверен, что у меня получится вот так на них удержаться.

— Это не так сложно, — шепчет позади Царица Ночи. — Отвыкать сложнее, нежели вспоминать заново.

Моего тела касается что-то лёгкое и прохладное… Я в изумлении опускаю голову. Ткань. Это ткань — моя мать облекла меня в одежду.

Наверное, я никогда не отучусь называть её матерью — несмотря ни на что.

— Теперь иди, — она подталкивает меня в спину, и, покачнувшись, я делаю несмелый шаг вперёд. Это и правда оказывается не так уж трудно, хотя мне всё равно страшновато до такой степени возвышаться над землей. Травы, прежде доходившие мне до шеи, теперь не достают мне даже до колена!

И это ещё раньше я считал себя слишком высоким!

Впрочем, если сравнивать нынешнего меня с Богами, то я совсем маленький ростом — и огромная тень Царицы Ночи, стоящей позади меня и накрывающая меня с головой, говорит об этом лучше, чем что-либо. Наверное, я всё ещё ребёнок, хотя я не знаю, каким образом ребёнок становится взрослым там, где времени не существует, и возможно ли это вообще.

— Иди и скажи ему о том, что ты жив.

Я поднимаю взгляд на последний этаж башни. Бог не шевелится, застыв посередине зала в скорбной позе. И с моей души внезапно как будто что-то падает — словно тяжёлый груз, который я носил на себе веками. Мне больше не тяжело идти. Ни на двух ногах, ни на четырёх лапах я больше не чувствую этой невыносимой тяжести, которая не позволяла мне продвинуться дальше пяти или шести шагов. Ведь сейчас я могу принести ему счастье!

Несмотря на всё то, что было — и то, что ещё предстоит, это будет мгновение самого настоящего счастья. Огромного и искреннего, как Солнце, поднимающееся над землей и приносящее всем живым существам надежду.

Потому что новый день может повторить собой предыдущий — а может стать совершенно другим. Это зависит только от нас. Но каждое утро дарит нам шанс что-то изменить — даже если мы ничего не помним.

Так что, не колеблясь больше ни мгновения, я открываю дверь башни и торопливо взбегаю вверх по множеству ступеней. Да, теперь моё тело легкое, как перышко, однако бежать приходится действительно долго — лестница всё закручивается и закручивается, уходя вверх спиралью. Мимоходом я замечаю своё отражение в окружающих меня цветных стёклах. И… о да. Теперь я прекрасен. Наверное, именно об этом я просил, когда спрашивал мою мать, и она ответила, что этого никогда не произойдёт. Однако в итоге всё же выполнила моё желание.

Впрочем, сейчас это не имеет большого значения.

Запыхавшись, я останавливаюсь на пороге большого зала и склоняюсь, тяжело дыша — однако он по-прежнему меня не замечает. Конечно, ведь он уверен, что ни одно живое существо не может появиться в этой Башне, и что он навеки заперт в ней в полном одиночестве.

Я делаю шаг вперёд.

— Отец!.. — я улыбаюсь ему так радостно, как только могу. Чтобы ему показалось, что весь этаж его Башни залит солнечным светом, чистейшим и белоснежным, как в самое раннее, ласковое утро. — Знаешь ли ты, что такое счастье?

Он вздрагивает и выпрямляется, не отнимая ладони от лица. Медленно, очень медленно он опускает руки… Но его глаза закрыты. Он всё ещё не решается их открыть.

Ничего. Я подожду.

Потому что счастье — это видеть, как темнота рассеивается вокруг кого-то, кто не знал ничего, кроме одиночества, и тогда перед ним предстаёт лицо того, кого он любит. И кто, как выяснилось, всегда был жив. 

Я знаю, что ради такой награды и правда стоит потрудиться.