Когда я открою глаза

Часть 2 - Легенда

Часть 2

— Эй! А ну открывай глаза!

Когда-то я уже слышал эти слова… кажется, что это было очень давно. Однако этот голос ничуть не изменился. И я узнал бы его даже из миллиарда.

Я медленно поднимаю опухшие, потяжелевшие веки.

Сана с любопытством склоняется над моим лицом.

В её золотистых глазах я вижу своё отражение — глаза цвета неба, белоснежная… грива. Трудно вновь возвращаться в это тело после того, как тебе показалось, что ты его уже скинул. И оно ощущается в сто раз более тяжелым и неуклюжим, чем до того, как ты почувствовал, что это такое — быть кем-то другим.

— Тебе что, приснился страшный сон?

Нет, Сана, это был не сон. Сон — это… то, что сейчас? Я отворачиваюсь от Саны, вспоминая, что говорила мне мать. Она сказала мне так. Но если всё это ненастоящее, то… как же Сана? Она тоже ненастоящая, она мне тоже всего лишь снится?.. Моя истинная жизнь осталась там, в башне Бога? Но Саны там нет. И она не может её увидеть — ведь Царица Ночи сказала, что ни одно существо не может разделить свою истину с кем-то другим. За редчайшим исключением, но вряд ли такое исключение может произойти целых два раза за один и тот же промежуток времени.

Вздохнув, я поднимаюсь на ноги. Вернее, на лапы. Сейчас моей матери здесь нет, однако её голос словно бы продолжает звучать в моей голове, продолжая поправлять все ошибки, которые я допустил, пытаясь познать мир самостоятельно и в полном одиночестве.

Покачиваясь, я выхожу на порог своего дома.

«Норы, — вновь поправляет меня беззвучный голос матери. — Слово «дом» ты снова  взял из людского лексикона».

Но кто такие «люди», мама? Ты этого мне так и не объяснила. И почему я слышу их голоса?

— Эй, Альгейдо! Да что с тобой такое? — сердится Сана. — Ты как будто с пальмы рухнул, даром, что ты в жизни не сможешь на неё забраться!

Лучи вечернего, клонящегося к горизонту солнца касаются моего лица. Ещё никогда они не казались мне такими… бледными. Каково это — вернуться в этот мир и жить в нём, зная, что пройдёт каких-то несколько лет, и он навсегда исчезнет, я его даже не вспомню, как не вспоминал в моём сне, когда торопился по лестнице к моему отцу? И как отыскать какой-то смысл в том, чтобы что-то делать, чего-то добиваться, что-то строить и что-то создавать — в этом мире?

Не ответив на вопрос Саны, я разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в её шелковистый коричневый бок.

«Мордой, Альгейдо, мордой», — усмехается моя мать.

Но мне не нравится это слово. Пусть лучше остаётся «лицо», даже если это неправильно.

— Я люблю тебя.

Сана застывает.

— Да ну! — вырывается у неё, и она начинает смеяться. — Нет, ты точно рухнул с пальмы. Я уж думала, скорее, луна упадёт с небес, нежели ты… — Она осекается. — Да и вообще, что это ты имеешь в виду, любезный братец? Что, уже забыл, как ты радовался, узнав правду о нас двоих?

Я молчу. Наверное, мне следует рассказать ей новую правду — о том, что никакие мы не брат с сестрой в действительности, и тогда Сана обрадуется, но… у меня нет на это сил. Потому что тогда придётся рассказать и всё остальное. Не сейчас. Когда-нибудь потом.

— Сана… а ты согласилась бы уйти со мной отсюда? — невольно срывается с моих губ.

— Что? — Она смотрит на меня, как на умалишённого. — Что значит уйти? Куда?! Из племени? Ты спятил? Думаешь, если ты теперь не слепой и даже сын Царицы Ночи, то сумеешь выжить хоть где-то, помимо этого места? Ты что, забыл, что произошло, когда ты потащился за мной в битву?! И потом, я собираюсь стать предводительницей племени! Следующей Царицей Ночи! Да как тебе такое даже в голову пришло?!

Как и всегда, я оказываюсь совершенно беспомощен перед градом её слов и ругани. Я пытаюсь что-то возразить — о том, что этот мир ненастоящий, и какой смысл становиться в нём предводителем или предводительницей — однако все эти фразы застревают где-то глубоко в моей груди, и мне не удаётся выдавить ни единого словечка.

— Думаешь, я буду всю жизнь таскать на своей спине твою полудохлую тушку, защищать тебя от чужих острых когтей, кормить тебя и лечить, пока ты там слышишь свои голоса и видишь эти дурацкие сны наяву?! — Сана заводится всё больше и больше. — Ну нет! Даже и не рассчитывай, что заради любви я соглашусь на подобный подвиг! Решил, что один раз признался мне в своих чувствах — это спустя столько-то лет! — и всё, я растаяла и пошла на поводу у твоих наибредовейших идей?! Подожди… так ты что, сделал это специально?! Это что, была такая хитрость?!

— Нет, Сана… — испуганно возражаю я, пытаясь отползти куда-то в сторону.

— Ну всё, Альгейдо! — рычит она. — Кажется, кое-кому и правда придётся рухнуть сегодня с пальмы! Потому что сейчас я тебя попросту на неё закину — а дальше уж как захочешь, так с неё и слезай!

В пылу этой ссоры мы и не замечаем, что позади нас появляется кто-то ещё.

Я понимаю это только тогда, когда чужая тень вдруг накрывает меня с головой — и это чувство, когда тебя словно касается из ниоткуда повеявший холод, ни с чем не спутаешь. В моём сне она взяла меня за плечи, поставила на две ноги и толкнула вперёд, чтобы я шёл… может быть, она сделает это и сейчас?