Когда зацветет терновник

Часть 3. Прихоть. Глава 1

Часть 3. Прихоть

Наказывай сына своего с юности
и порадуешься за него в зрелости его.
Уложения Хранителей.

Глава 1

Срок пребывания в землях тинт, назначенный отцом, подходил к концу, что несказанно радовало. Больше не будет душного города, словно в насмешку названного Ллоэтине́, Воздушный, или Лло́тин, как здесь говорили, бесконечной грязи и вони, суеты, скуки, заискивающих липких взглядов, жадного любопытства и тщательно скрываемой зависти, злобы, алчности. И дурных мутных снов из-за блокирующего магию браслета из живого серебра, который приходилось носить, не снимая. За время, проведенное здесь, браслет почти вплавился в кожу предплечья, и ажурная тонкая вязь смотрелась рисунком.

Таэре́н тиэнле́ʹаше́ тенʹТьерт[1] стоял у распахнутого окна и уже около часа наблюдал за площадью, а точнее, за птицами у фонтана. Полупрозрачная занавеска чуть заметно подрагивала, поддаваясь легкому утреннему ветру, и иногда касалась обнаженной груди.

На нем были только легкие шелковые таш[2]. Неубранные волосы свободно спадали по спине почти до колен. Он встал до рассвета, как обычно, чтобы полюбоваться на розовеющую кромку неба и поприветствовать рождение нового дня, но уединение было нарушено отвратительно громким стуком в двери его покоев. Так тяжело и шумно двигался только Вере́й, эльфа́р, полукровка. От отца элфие́ ему досталась долгая, по сравнению с чистокровными тинт, жизнь, рост и стремительность, но он был по-людски беспокоен, многословен и груб. И он был наставником, ка́та[3]. Больше всего Таэре́на раздражало, что приходилось подчиняться тому, кто гораздо ниже его по крови, однако Вере́й являлся одним из советников отца, его анʹха́лте[4] и это меняло если не все, то многое.

— Что ты хочешь? — не оборачиваясь, спросил Таэре́н, когда ка́та вошел в спальню, произнес традиционное приветствие и поклонился. Младшему наследнику Земель Элефи́ Халле́ не нужно было видеть, чтобы знать, что поклон выполнен, как должно. — Разве у нас есть какие-то утренние дела?

— Кое-что случилось, тиэнле́. Мне нужно будет отлучиться.

— Ты, как всегда, многословен.

— На караван напали, наблюдатель погиб.

— Как? — Таэре́ну еще не было любопытно, но уже почти.

— Зачарованная сеть, тиэнле́, и нож. Кровь пролита. Я должен быть на месте через час. Это недалеко от города. Если собираетесь выйти, я оставлю вам четверых Стражей. Остальных возьму с собой. Если поиск сработает, я не стану возвращаться в город.

— Можно подумать, здесь есть куда выходить, — неспешно произнес Таэре́н, продолжая разглядывать купающихся в фонтане птиц. — Что значит «если сработает»?

— Нападение произошло вчера вечером, убитых обнаружили два часа назад. Я спешу, тиэнле́.

— Мне не нужны Стражи здесь.

— Вы останетесь у себя?

— Нет, я поеду с тобой, — Таэре́н обернулся, по его лицу скользнула заинтересованная улыбка, глаза оставались почти такими же бесстрастными, но зеленые искры уже водили хоровод по краю зрачка.

— Светоч запретил вам ввязываться в авантюры.

— Отец далеко, а мне невыносимо скучно. Я возьму облачение одного из Стражей. Мне нужно полчаса, — и, опережая ка́та, добавил: — Не беспокойся, я устрою так, что мы доберемся вовремя.

— Ваша воля, тиэнле́, — сказал Вере́й и снова безукоризненно поклонился: спина прямая, плечи развернуты, голова чуть склонена. Скользнула со спины коса цвета меда с вплетенным в волосы траурным шнуром. Выпрямился, развернулся на пятках и ушел, громыхая каблуками.

Со стороны алькова раздался легкий шорох. Тоненькая стройная тинт с большими карими, как у олененка, глазами и смешными кудрявыми волосами замерла рядом с ложем. Маленький пухлый ротик, похожий на едва распустившийся розовый бутон, был приоткрыт, пышная для такого изящного создания красивой формы грудь мерно вздымалась в такт дыханию. Полупрозрачная таш цвета вереска хоть и доходила тинт до щиколоток, почти ничего не скрывала. Тиэнле́ иногда, но все же признавал, что даже среди смертных встречаются красивые женщины, жаль, эта красота была еще более скоротечна, чем их срок жизни.

— Ступай к себе, — велел Таэре́н, хотя тело недвусмысленно намекало, что девушка могла бы и задержаться. Но тиэнле́ был хозяином своих слов, и поэтому у него было полчаса, чтобы привести себя в достойный вид, даже если этот вид будет скрыт облачением Стража.

Большую часть времени отняла возня с волосами. Но здесь тиэнле́ сам был виноват. Служанки, пришедшие, едва наложница покинула комнату, принялись плести обычную косу из девяти прядей с двумя серебряными и синим шнурами, обозначающую его статус.

Три пряди более толстые — третий по старшинству мужчина в семье, считая от главы; остальные тонкие, их могло быть любое количество, но именно в них вплетались шнуры. Два серебряных указывали, что он второй наследник, синий, что ему отзывается Исток. Впрочем, цвет глаз выдавал его способность куда вернее, чем шнур в волосах: светловолосые чистокровные элфие́ имели глаза либо зеленых, либо голубых оттенков, но никак ни обоих разом. Коса была готова наполовину, когда Таэре́н вспомнил, что сегодня он только Страж. Пришлось избавляться от шнуров и плести косу заново. По-простому, в колос.

На заднем дворе посольского дома было значительно тише, чем могло быть, учитывая, что там ожидали две дюжины Стражей, конюшие, заспанный наместник Лло́тина Ха́шет тенʹВа́рта (этому что здесь нужно?) с двумя охранниками и тощий остролицый тинт в темном мундире с нашивками краевого сыска. Последний, состоящий, казалось, из одних углов, особенно не понравился.