Когда зацветет терновник

Глава 3

Глава 3

Артефакт замолчал на окраине деревни, куда отряд прибыл после полудня. Вере́й велел затаиться и наблюдать, и выслал двух Стражей скрытно разведать окрестности. На взгляд Таэре́на, это было лишнее. И ждать до утра тоже было лишним, и вообще, зря он навязался, сейчас бы отдыхал у себя после обеда, а малышка Кальти его порадовала бы, а может и не раз. Кажется, он задремал, привалившись спиной к дереву, потому что, когда зануда Вере́й, позвав его вымышленным именем, пнул по ноге, на небе угасал закат.

— Твоя очередь, — сказал ката, переходя на неформальное общение.

— Очередь для чего? — мрачно осведомился тиэнле́.

— Твой дозор, Эйтʹселе́йн, через полчаса, — и кивнул на валяющиеся на траве ройн и маску, — полный доспех.

— Не слишком ли серьезно ты принял игру в простого Стража, Вере́й?

— Мы уже не играем, тиэнле́. Ужин, дозор, сон, возмездие. Потом возвращаемся в Земли. Ты должен был сказать мне об Элефи́ Таре́, Страж.

— Ты знал, — холодно уронил Таэре́н.

— Знал еще до того, как мы выехали из Ло́тина. Это был урок, вы его провалили, тиэнле́. Поэтому ужин, дозор, сон, возмездие. С этого момента и до границы Земель вы Страж и ваше имя Эйтʹселейн.

— Твое право, ка́та Вере́й, — ответил Таэре́н, поднимаясь и глядя прямо на эльфа́ра, и вряд ли кто смог бы расслышать в его ровном голосе раздражение и заметить недовольство в прозрачно-льдистых синих глазах.

И все было, как ка́та велел. Ужин — полоска вяленого мяса, хлебец, вода. Дозор — три часа неподвижного сидения в густой тени с видом на спящую деревню, в которой не происходило ровным счетом ничего.

Здесь явно жили ремесленники. Единственное поле было пастбищем, имелся довольно обширный сад, запах яблок доносился даже сюда, в густой подлесок, где остановился отряд. За садом текла небольшая река, с заросшими камышом и осокой берегами. Чистая, Таэре́н немного слышал ее, значит, где-то с ее водами смешались воды Истока.

Темное небо усыпало звездами. Здесь они смотрелись мельче, чем в Землях. Но не были такими колючими. Ярче и выше всех, почти над самой головой Таэре́на, сияла Ньен Си́ль, Звезда Севера, Путеводная. Она указывала путь к дому, в самый прекрасный город, который могли создать руки живущих, Ра́йвеллин[1], и каждую ночь всходила над шпилями Э́йсти Тиэ́н. Сияющий Поток, так назывался дворец Светоча. По большому счету, это было пять башен, объединенных переходами. Центральную, самую широкую и высокую, которая звалась Тиэ́н[2], занимал отец и его жена, их приближенные и слуги.

В Рассветной, Хи́лан, жил брат, И́лленвелʹтиэнле́ʹи́ри тенʹТьерт[3], первый наследник. Разница в возрасте у них была значительная, но И́лленвел возился с Таэре́ном больше отца. И матери, Каалленсиа́ль, которая вскоре после совершеннолетия Таэре́на, вернула отцу обет и удалилась в Закатную башню, Лахи́ль. Там она жила в уединении, ничем особо не интересуясь, и покидала ее только по значительным случаям. Случай с наказанием Таэре́на она сочла значительным. Было забавно наблюдать за отцом, который пытался держать лицо, разрываясь между двумя своими женщинами, одна из которых родила ему двоих детей, а вторая ждала третьего и потому бывала весьма эмоциональна.

С новой женой, Сканмиэ́ле, Таэре́н дружил. Она была чуть младше брата, часто смеялась. С ней было легко. Отцу повезло. Браки по договору редко бывают удачными. Мысли о женах и браке неизбежно свернули к постельным радостям, и радости это отнюдь не добавляло, а дискомфорта очень даже. Интересно, есть ли в деревне симпатичные девицы, не обремененные излишней моралью?

Когда в переплетении ветвей тиэнле́ стали грезится приятные глазу округлости, он понял, что засыпает. Чуть шевельнулся, поочередно напрягая мышцы, чтобы разогнать кровь, выполнил серию дыхательных упражнений. Стало легче. Хотелось снять маску, да и весь доспех, спуститься к реке, окунуть ноги в воду и слушать, как она поет, как шепчет камыш на берегу и вздрагивают полусонные деревья, потревоженные ветром.

Увлеченный звуками ночи, Таэре́н не заметил, как подошел Вере́й, но сумел не вздрогнуть, когда ка́та положил руку ему на плечо.

— Ты уснул, Страж.

— Я не сплю.

— Если бы ты не спал, меня бы приветствовал твой скаа́ш.

— После такого приветствия, мы спели бы тебе «прощание», анʹхалте.

— О, вы не настолько хороши, тиэнле́, чтобы после поединка с вами мне пели «прощание», — кажется, Вере́й улыбался, но Таэре́ну было лень поворачиваться, уж очень удобно он сейчас сидел.

— Я уже побеждал тебя. Дважды, — сказал он.

— А сколько раз проиграли?

— В памяти мы храним победы, — отозвался тиэнле́.

— А поражения становятся нашим уроком, — продолжил эльфа́р, — раз уж взялись цитировать вашего деда, не вырывайте фразу из контекста. Вы видитесь?

— Он приезжал на мое совершеннолетие. Скаа́ш, который у меня в ножнах, принадлежал ему. И́лленвел мне завидовал, и это недостойное чувство доставило мне толику радости. И доставляет до сих пор, потому что брат по-прежнему мне завидует. Зачем ты взял меня с собой, ка́та?

— Пришло время тебя научить.

— Мы провели почти год здесь, а ты учишь только сейчас? А что было до этого? — День в дороге, немного скуки и усталости, и раздражение начало сквозить в голосе, как Таэре́н ни старался себя сдерживать. Он по-прежнему не смотрел на Вере́я, но ему от чего-то казалось, что ка́та доволен.