Кого поймает Шери Грейс?

ГЛАВА 2. Хорошая ночь для побега

В комнату брата я пробралась через окно, по карнизу, когда мама наконец одобрила набитый платьями чемодан и пожелала мне доброй ночи. Спасибо, мамочка, надеюсь, ночь и вправду будет доброй. У меня на нее грандиозные планы, и сон в них не входит.

Винтик штудировал справочник, и на его выразительном лице было написано: «Ну что я за дебил, забыл материал первого курса!»

— Не будь таким самокритичным, ты просто не любишь алхимию. А я люблю, — я закрыла за собой окно и накинула заглушающие чары. Хотя мама с бабушкой наверняка сидят сейчас в гостиной и обсуждают потенциальных женихов, но мало ли.

— Наша заначка показала дно, — с досадой признался братец, захлопнув книгу. — А дешевого в этом списке — разве что хвосты лунных змееящериц, но от них и эффект будет почти никакой. Судя по сегодняшнему взрыву, нужно что-то классом не ниже русалочьей чешуи.

— Шерсть единорога, — категорично сказала я. — По трем причинам сразу.

— Это каким?

— Первое: у единорогов сильна именно стабилизирующая компонента. Это реально то, что надо, поверь моей интуиции будущего великого алхимика.

— Верю, — кивнул Виэн. — Но всех наших карманных не хватит и на одну шерстинку, а надо сколько?

— Это вторая причина. Мы добудем ее бесплатно.

Я с удовольствием полюбовалась на ошарашенного братца. Он, кажется, хотел сказать, что я сбрендила, или на солнышке перегрелась, или мои мозги все-таки слишком встряхнуло взрывом. Но все это вместил в одно слово:

— Как?

— Единороги ведь подпускают девушек, — поддразнила я, и Винтик повелся.

— Где, Шер, где ты возьмешь единорога?! Или у нас на заднем дворе случайно пасется хоть один?

Можно было бы его помучить, ну да ладно.

— Заповедник, — многозначительно уронила я. — Слыхал?

Как же я люблю, когда у Виэна делается такое изумленное лицо! Конечно, он слышал о Заповеднике, а кто не слышал? Пространственный карман, домен, осколок, отколовшийся от нашего мира, когда в нем еще не было людей, зато магии было — хоть залейся… Споры, что он такое и как образовался, ведутся все пару сотен лет с его открытия. Теорий, монографий, гипотез и диссертаций наберется на нехилую библиотеку, а толку-то? Метресса Айнари, наш препод по пространственной магии, говорит, что на современном уровне науки не существует адекватных и доказательных методов для его исследования, и пока просто набирают материал. Для будущих поколений ученых, которым повезет больше. А так как «для будущих поколений» — не самая лучшая мотивация в мире, то и исследования идут, что называется, ни шатко ни валко.

— Ладно, слушай, — сжалилась я. — Кафедра алхимии допущена к программе изучения Заповедника. Магзоологии, кстати, тоже, это я на Дагнара намекаю. Ну а у тебя, сам же говорил, лучшие результаты по охранным чарам и схемам. Пишем заявления, собираем подписи на кафедрах, визируем у деканов, заверяем у ректора, и пока-пока, мы в экспедицию!

— Вот так просто?! — у Виэна даже голос сел от волнения. — И ты думаешь, нам без проблем это подпишут?

— Я тебе больше скажу, нам даже не придется самим бегать по всем кабинетам! Напишем прямо сейчас, передадим метрессе Айнари, она сама все оформит.

— Айнари? Пространственник? А она здесь каким боком?

Нет, ну нельзя же настолько игнорировать новости и интриги родного университета! Хотя что с парней возьмешь, не понимают они великую силу слухов.

— Собирает материал для фундаментального исследования. Не только вы с Дагом мечтаете войти во все учебники. Представь масштаб достижения — воспроизвести пространственный карман, пусть даже не такой огромный, да хоть с комнату размером! Но полностью автономный, не требующий дополнительной энергии, а главное, не угрожающий жизни тех, кто в нем находится. А в идеале, конечно, огромный, с замкнутой экосистемой и полностью независимый от внешнего мира.

Винтик только присвистнул.

— Вот именно, — веско сказала я. — А добровольцев у нее, сам понимаешь, не бог весть какая очередь. Потому что, во-первых, как практику это не зачтут, а во-вторых, нужно согласие родителей.

— Я-ясно… — протянул он.

— Так что, звоним Дагу?

— Сначала у папы отпросимся, тем более если его согласие нужно. — Виэн встал, отложил книгу, которую до сих пор вертел в руках. — Постой, а третья причина? Ты, вроде, две назвала?

— Ну-у, Ви-интик, — протянула я, — неужели сам не догадываешься? Ба-бу-шка! Если я срочно не исчезну, она же точно подсунет мне какого-нибудь баронского внучка или банкирского сыночка!

— Ха-ха, — мрачно сказал Виэн. — И при чем тут именно единороги? Или намекаешь на то, что с баронскими сынками и банкирскими внучонками сложно остаться девственницей?

И это брат! Который, по идее, должен быть ревнителем и хранителем моей чести. Стукнула бы справочником по башке, но книгу жалко.

— Эй, не смотри на меня так! Ты же девушка и моя сестра, а не хищная мантикора.

— Только это тебя и спасает. Ну что, к папе?

А хорошо все-таки, что папа сбежал на работу. Порталы до его клиники у нас всегда при себе, а дома точно не получилось бы поговорить тайком от мамы.

Винтик выключил свет, мы взялись за руки и перенеслись в центральную детскую клинику, прямиком под дверь с табличкой «Таррен Бойле, старший педиатр».

Да, я вообще-то Бойле, так что бабушкино излюбленное «девушка из семейства Эйсиори» — чистой воды аристократическое высокомерие. Вроде как их кровь настолько чище, что перебивает происхождение отца. И — нет, о генетике бабуля слышала. Но считает ее лженаукой, неприменимой к существам выше плодовых мушек.

Одно слово, продукт прошлого века.

— Пап, ты должен меня отпустить, — с места в карьер начала я. — Прямо сейчас, чтобы бабушка не успела нас остановить.

— Куда отпустить? — папа кивнул на диванчик и включил кофе-машину. Нам повезло: ничего экстренного не происходило, в отделении царила сонная тишина, и до нашего появления папа развлекался кроссвордами — газета лежала у него на столе.