Кого ты спасёшь, любимый? Её или меня?

1. Письмо.

«Отпусти его. Ты не понимаешь, что здесь происходит. Здесь черта. Те, кто сюда попадает мыслят другими мерами. Отпусти Плахова! Егор тебя разлюбил. Кому как ни мне знать. Он отвык, понимаешь? За год разлуки такое случается. Чувства гаснут, ничего не поделать. Ты даже не в курсе, что он был ранен. Я его выходила, стала нужной и важной. Неужели станешь цепляться за то, чего уже нет? Я бы не стала».

Из белого конверта выпадает фотография. Там Егор. С женщиной.

Плахов, чуть улыбаясь, смотрит в сторону. Суровый, сильно загоревший, ветер треплет пятнистую футболку, натягивая ткань на груди. На жилистую шею спущена балаклава.

В груди что-то надрывно рвется.

Не спуская взгляда с фотографии, прижимаю руку к солнечному сплетению, растираю ноющую кожу. Болевое пятно запекает все больше и больше. Плевать. Душа болит сильнее. Она горит. Выгорает до пепла. Дотла.

Инстинктивно не хочу смотреть на женщину. Екает, что сравнение не в мою пользу будет. Роняю голову. В глазах то темно, то светло. Еще минуту на то, чтобы реанимироваться. Только одну.

Задерживая дыхание, поднимаю фото выше.

Красивая жгучая брюнетка. Властная, дерзкая, смуглая. Черты лица диковатые. Она такая решительно привлекательная, что ни капли сомнения не остается в её уверенности.

Рука по-хозяйски лежит на плече Плахова. Так обнимают тех, кто принадлежит безраздельно. Она тоже в форме, как и мой мужчина. Значит, женщина тоже сапер?

«Возможно письмо принесет боль. Поверь - это ничто. Бывают вещи похуже. Например, когда твоя кровь не подходит для переливания любимому. Все пройдет. Егор никогда не вернется к прошлой жизни. Если ты хоть сколько-нибудь знала своего мужчину, то безусловно понимаешь его природу.

Он воин. Воины не могут жить в скучном мире. Что можешь дать ему ты? Тусовки? Пресную, тягомотную, однообразную жизнь? У нас с Плаховым общие интересы, Даша. У нас один мир на двоих. Общие планы. А у вас? Не обижайся и не проклинай. Если бы он любил тебя, то обязательно женился. Гражданский брак ничто, поэтому я не считаю, что увожу у тебя мужа. Найди себе другого, Егор для тебя слишком сложный. Мне такой мужчина в самый раз. Не держи зла. Джамиля».

Письмо и фото вываливается из рук. Склоняюсь над столом, судорожно захватываю воздух. Вдыхаю со стонами несколько раз, рву кислород со слезами напополам. Вообще я не плачу, слезы случаются крайне редко, но сейчас сдержаться без вариантов.

Джамиля. Ее зовут Джамиля.

Падая на колени, поднимаю фото. Жгучие волосы внахлест по лицу, изогнутые брови, темно-розовые насыщенные пухлые губы. Плотная зеленая рубашка туго стягивает грудь, верхние пуговицы откровенно расстегнуты. Она не просто это сделала, так? Крючок для обожаемого мужчины, своеобразный сигнал. Напоминание о том, как им было хорошо.

В виски больно бьет телефонная трель. Мама. Если не возьму трубку, настанет армагеддон. У нее диабет, нервничать нельзя. Она очень ждет нашу свадьбу с Егором, гражданский брак не признает, переживает, что единственная дочь без кольца на пальце.

Стряхиваю с себя изморозь, хлопаю по щекам, пытаясь реанимироваться.

- Мам?

- Что с голосом?

Тревожная мама самый страшный раздражитель слезного потока. Ну не могу переносить искреннюю заботу, когда мне плохо, сразу размазней становлюсь.

- Заболела. Ничего серьезного, нос заложило, – собрав волю в кулак, оправдываюсь.

- Ой, как Егора теперь встречать? – сокрушается. Она его уважает и любит. Слушать волнение хуже ножа. – Послушай, Даша. Я в магазине говяжью печень купила. У меня хорошая знакомая, ты знаешь теть Лиду. Она не обманет. Печень свежая. Надо забрать. Приготовь Егору. Это ж кладезь витаминов, дочь. Потом знаешь, надо сходить в кулинарию, привезли любимые профитроли зятя. Забронировала коробочку.

Боже мой …

Как говорить ей? Я сама пока до конца не верю. Тону в мамином голосе, проворачиваюсь в интонациях. Мне так больно.

Какая печень, какая кулинария, когда у него Джамиля появилась. Как же хочется стойкости, как же хочется понимания и веры в лучшее. Как хочется, чтобы сейчас позвонил Плахов и начал обычный разговор. Все дело в том, что Егор звонил последний раз полтора месяца назад.

А я набрать не могу. Он не ответит. Такая работа, что же поделать. Звонить запрещено. Правила очень строгие. Любой звонок из вне может спровоцировать страшное.

Может к черту теперь? Я должна знать. Должна!

- Даша! – голос мамы возвращает в реальность. – Даша.

- Да, мам.

- Что-то ты не в эфире совсем. Ну-ка выпей противовоспалительное и в кровать. Поняла? Завтра за руль садиться. Он так же в пятнадцать часов прилетает? Аэропорт тот же? Что за работа, я не понимаю. Ни поговорить по-человечески, ни созвониться. Ужас.

- Мгм.

- Даш, – голос мамы становится тише и просительнее. – У Егора твоего контракт на исходе. В прошлый раз говорил, что больше не вернется на опасную работу. На гражданке останется. Сервис какой-то открывать собрался. Не мое дело, конечно. Вы жениться-то будете? Сколько можно, как нехристи жить. Неужели так трудно в ЗАГС сбегать? Черт с ней со свадьбой, уже смирилась. Внуков хочу, дочь. Не хотелось бы, чтобы бастардами какими родились.