Коготь

Коготь

Её всегда завораживали ушедшие эпохи. Нет, речь шла не о мудрой античности, не о веках рыцарства и куртуазной культуры, не о Ренессансе или императорской России, даже не о «ревущих» двадцатых или постмодернизме. Ей нравилось ощущать каждой клеточкой тела причастность к настоящей древности. К той части истории, когда никакого человечества не было ещё и в помине, и первые представители позвоночных вышли из океанических глубин на сушу, под сень древовидных папоротников.

«Вот из-за тебя, — мысленно жаловалась Карина, глядя на изображение пучеглазого тиктаалика, наполовину вылезшего из воды, — мне сегодня пришлось ехать на пары». И печально вздыхала, продолжая путешествие по палеозойской эре. Она бы с удовольствием поступила на биолога, но родители были категорически против, настаивая на более прикладной специальности.

— Ну, и чем ты будешь заниматься после выпуска? — с осуждением спрашивала мать, качая головой на очередные уговоры. — Так денег не заработаешь!

Отец только молча соглашался, изредка поглядывая на их спор из-за экрана компьютера. Он предпочитал не вмешиваться, полагая, что гармония в семье держится исключительно на его терпении к эмоциональным всплескам жены и дочери.

Так ей и пришлось отдать предпочтение лингвистике и иностранным языкам. «Репетиторством на кусок хлеба всегда наскребешь» — слышала она материнский голос в своей голове в минуты сомнений, когда хотелось одним днём забрать документы из университета. Студенческая жизнь её тоже не особенно развлекала: группа, состоящая почти целиком из девочек, была разбита на стайки, ни в одной из которых Карине не нашлось места.

Поэтому после пар (а иногда и во время) она нередко сбегала побродить по уже сотню раз исхоженным залам палеонтологического музея, в котором на какие-то считанные часы вдруг чувствовала себя совершенно другим человеком. Как бы изменилась её жизнь, посвяти она себя тому, к чему была склонна на самом деле? Стало бы ей скучно, если бы её живой интерес превратился в профессию, или именно это и сделало бы её счастливой? Карина не знала и боялась узнать наверняка.

Любимым же её залом был пятый, в котором были выставлены скелеты гигантских рептилий, от величия которых у Карины захватывало дух. В детстве она пересмотрела все фильмы с реконструкциями жизни динозавров, коллекционировала их фигурки, часами сидела над энциклопедиями, запоминая мудрёные названия исполинов, когда-то господствовавших на Земле. Вот и сейчас она в очередной раз сидела напротив скелета тираннозавра — её любимого ящера после аллозавра — и делала его набросок в своем блокноте. Тяга к рисованию у неё тоже была с детства, и она даже окончила художественную школу, но дальше дело так и не пошло. По мнению родителей, это был хороший способ занять время девчонки-подростка, чтобы избежать всяческих неприятных последствий этого периода взросления, а больше он ни на что и не годился. Так, в стенах музея, Карина и объединяла эти две свои тайные страсти — рисование и палеонтология.

Пока она, склонившись над эскизом, наносила все новые штрихи на бумагу, рядом с ней раздалось покашливание. Она подняла глаза и увидела своего заклятого врага — Егора, её одногруппника, с которым они вечно пикировались на занятиях. Карина тут же прижала блокнот к груди, пряча рисунок.

— Вот уж не думал увидеть тебя здесь, — с вызовом заявил Егор, сложив руки на груди и скептически оглядывая её сверху вниз.

— Я тоже не особенно рассчитывала на нашу встречу, — кисло ответила Карина. — Что ты вообще здесь забыл?

— Прогуливаешь, — усмехнувшись, заметил парень, — опять небось не подготовилась, да?

— Тебе какое дело? — прошипела она. — И я только с последней ушла, — зачем-то оправдалась Карина.

— Без тебя даже скучно было. Поспорить не с кем, все материал от зубов знают.

Карина еле сдержалась, чтобы не скомкать рисунок и не бросить его прямо в лицо заносчивому одногруппнику.

— Рада, что смогла тебя расстроить, — она вскинула голову, тряхнув копной пушистых волос.

— Как грубо, — усмехнулся Егор, а затем обернулся на скелет ящера. — Его рисуешь?

— А что?

— Банально, все пищат по тираннозаврам, — хмыкнул он. — А вот стегозавра бы такой ни за что не одолел.

— Я не удивлена, что тебе нравятся ящерицы с большими мускулами и крошечной головой, — фыркнула Карина, — кроме того, такого никогда не могло бы случиться, потому что их разделяли несколько миллионов лет. Но где уж тебе знать.

— Как жаль, что здесь нельзя открыть окно, резко стало душновато, — улыбнулся Егор. — Так покажешь, что там начеркала?

Карина удивленно взглянула на него.

— Зачем?

— Да так, любопытно, вдруг в этом ты способнее, чем в английском.

Карина развернула блокнот к нему и заметила, как на мгновение приподнялись его брови.

— И правда, рисование дается тебе определенно лучше. — он склонился, разглядывая рисунок, и, выпрямившись, добавил: — значит, любишь всяких хищников? Острые клыки, когти и куриные передние лапки, да?

— Ты бы так не говорил, встретившись с таким нос к носу.

— Как хорошо, что и не придется, — Егор засунул руки в карманы и перекатился с пяток на мыски и обратно. — Хотя одного такого раптора я, кажется, встретил тут только что.